— Отлично, — согласился я. — Будем бежать и одновременно разговаривать.

— Ладно, так и быть, замедлю ради тебя темп, — рассмеялась она.

Я нагнулась, чтобы завязать шнурки, и тут на террасу вышел Эван в кроссовках и шортах.

— Эван! — Я сразу почувствовала прилив теплой волны к сердцу. — Ты должен немедленно надеть футболку!

— Неужели мы до сих пор играем в эти игры? — удивился он.

— Если ты побежишь в таком виде, я за себя не ручаюсь.

— Господи, да я ничем не лучше большинства парней на пляже, — попробовал возразить Эван.

— Ты — это ты. Остальные парни меня не колышут, но когда ты без футболки, я начинаю терять голову, — заявила я, вызвав у Эвана очередной приступ смеха. — Ну что еще? Ты хотел откровенности — получай. Я просто была честной с тобой.

Я резко разогнулась, и тут Эван поймал меня за бедра, притянул к себе и, щекоча губами мою шею, прошептал:

— Ладно, если уж быть до конца честным, я бы лучше…

— Нет, я категорически не желаю этого видеть! — заявил появившийся из кухни Джаред.

— Все, пошли! — произнес Эван, схватив лежавшую на диване футболку.

И мы побежали вдоль линии прибоя. Когда мы вошли в ритм, я начал говорить, стараясь при этом не слишком отставать от Эммы.

— Знаешь, я подумываю о том, чтобы с кем-то проконсультироваться по поводу моих ночных кошмаров. — Краем глаза я внимательно следил за ее реакцией. — И надеюсь, что мы можем сделать это вместе.

Если честно, я уже сделал парочку нужных звонков, но не знал, как все это ей преподнести, учитывая, что она ненавидела обнажать душу перед посторонними. Ведь даже нам с Сарой она открывалась не слишком охотно.

— Сеанс семейной психотерапии? — съязвила Эмма.

— Да нет, конечно, хотя это нам точно не повредило бы, — хмыкнул я, и она шутливо стукнула меня по плечу. — Этот психолог работает с людьми, перенесшими душевную травму. Вот я и подумал, что вдвоем оно будет как-то попроще.

Она даже не посмотрела в мою сторону, а продолжила молча бежать.

При одной только мысли о встрече с психологом у меня мгновенно скрутило живот. За свою жизнь мне пришлось пообщаться с парочкой психотерапевтов, и не могу сказать, что общение это доставило большое удовольствие. Конечно, первый раз я была слишком мала, чтобы это понять. Дело было сразу после папиной смерти, и я понимала, разговорами папу все равно не вернешь. Поэтому я сказала женщине с большими передними зубами, от которой почему-то пахло вишней, именно то, что она хотела от меня услышать, и она сообщила маме, что я смирилась со своей утратой.

Правда, сейчас, по прошествии стольких лет, мне кажется странным, что мама отправила меня к доктору. Ведь ее никогда не волновали ничьи чувства, кроме собственных. Возможно, в моем детстве были короткие периоды, когда она ощущала себя матерью, хотя, скорее всего, обратиться к специалисту ей просто порекомендовали в моей школе. Что гораздо правдоподобнее.

Со вторым доктором я столкнулась уже в старших классах, когда выписалась из больницы и вдруг почувствовала, что мир вокруг меня внезапно начал рушиться. Но я не могла заставить себя хоть что-то сказать и этому, второму, психологу. Мой мозг словно отключился, не позволяя выплеснуть эмоции или вызвать в памяти болезненные воспоминания, которые оживали лишь в ночных кошмарах. Я выполнила предписание суда и прошла курс психотерапии, но в результате покинула кабинет психолога с той же душевной травмой, с какой и попала туда. А потому к психологам я относилась крайне скептически, если не сказать больше.

— Ну как, обещаешь подумать? — нарушил затянувшееся молчание Эван. — Мне было бы приятно.

Я внимательно посмотрела на него, чувствуя, как в душе растет беспокойство. Но после этих слов Эвана я не могла просто взять и отмахнуться от его просьбы.

— Ладно, я подумаю.

— Спасибо.

— Так ты только об этом хотел поговорить? — ухмыльнулась я.

— Да.

— Тогда я, пожалуй, прибавлю скорость. Догони меня, если сможешь. — И я вихрем понеслась по песку, накачивая кровь адреналином, который сейчас был мне особенно необходим, чтобы успокоиться и расставить все по своим местам.

— Спасибо за компанию! — крикнул я ей вслед. Расстояние между нами неумолимо увеличивалось. Но ее «я подумаю» все же лучше, чем ничего. Я посмотрел, как она стремительно мчится по берегу, и понял, что наш разговор дал ей новый заряд бодрости.

И вот она уже стояла, подбоченившись, возле дома и бросала нетерпеливые взгляды в мою сторону.

— Эмма, похоже, мне за тобой не угнаться, — ухмыльнулся я.

— Не расстраивайся. Ты не виноват, что постоянно отстаешь.