Я осторожно открыл дверь. Она сидела на подоконнике, поджав ноги, и смотрела в окно.

А я даже врезался в табурет, поскольку ничего не видел, кроме нее. Эмма повернулась ко мне, ее взгляд был задумчивым, а в глазах плескалась такая печаль, что у меня едва не разорвалось сердце.

— Ты не должен был здесь находиться, — дрожащим голосом произнесла она. — И не ты должен был меня найти.

Что-то в ее тоне заставило меня остановиться.

— Но я единственный, кто знал, где тебя искать.

Эмма закрыла глаза, у нее задрожал подбородок. Мне хотелось сказать, чтобы она перестала сдерживаться и дала волю чувствам.

— Я понимаю, почему ты не захотела остаться, — произнес я.

Она упрямо мотала головой, словно желала прогнать прочь непрошеные мысли.

— Я не буду ее оплакивать, — прохрипела она. — Не буду ее оплакивать. Она не стоит моих слез. Она сделала это. Сделала свой выбор. И ни за что на свете она не заставит меня оплакивать ее. — Эмма согнулась от злости и невыносимой боли, тщетно пытаясь бороться с приступом горя.

Тогда я подошел поближе, с трудом преодолев инстинктивное желание обнять и утешить Эмму. И остался стоять в нескольких шагах от нее. Ведь меня привело сюда совсем другое.

Эмма застыла, уткнувшись лицом в колени. Затем подняла голову и начала вдыхать специфические запахи, наполнявшие художественный класс. Я ужасно хотел, чтобы она открыла глаза и увидела, что я здесь.

— Ты пришел, чтобы отвезти меня к Саре? — обратив на меня ничего не выражающий взгляд, спросила она.

Я был потрясен внезапной переменой ее настроения.

— Послал за Сарой такси, оно заберет ее у церкви, — сказал я.

— Хорошо, — выдохнула она. — Поехали.

Я вихрем ворвалась в дом и даже не удосужилась взглянуть на собравшуюся на первом этаже толпу. Крепко сжимая в руке белый бумажный пакет, я взлетела по лестнице.

— Вы что, заезжали за бургерами? — накинулась Сара на Эвана.

— А? Она два дня ничего не ела. Поэтому да, мы заезжали за бургерами, — услышала я голос Эвана.

Рухнув на белый кожаный диван в Сариной игровой комнате, я залезла в мешок за очередным бургером, заодно зачерпнув картофеля фри, который не успела съесть в машине. Даже и не помню, когда в последний раз чувствовала себя такой голодной.

— Ну как, полегчало? — В комнату вошла Сара.

Я молча кивнула, так как в этот момент жевала бургер, вкуснее которого, клянусь, ничего в жизни не ела. Слизнув кетчуп с нижней губы, я сделала глоток содовой.

— Прости, — сказала я Саре, когда та села рядом со мной.

— За что мне тебя прощать? — спросила Сара таким тоном, будто понятия не имеет, о чем это я.

— Ты что, серьезно?! Последние два дня я вела себя как эгоистичная психопатка. И тебе постоянно приходилось вытаскивать меня из всяческих передряг. Прости, что оказалась такой ужасной подругой.

— Ты нуждалась во мне, — покачала головой Сара. — И поэтому я была рядом. Подумаешь, бином Ньютона! Но очень хотелось бы, чтобы ты навсегда завязала с алкоголем.

— Уж что-что, а к водке я теперь в жизни не притронусь! Даже не сомневайся, — беззаботно рассмеялась я.

— Я тоже, — усмехнулась Сара. — И прости… Ну, ты понимаешь… — Она бросила на меня осторожный взгляд, не зная, как закончить предложение. — За то, что наговорила лишнего в мотеле… и за то, что привезла к Эвану.

— Давай не будем об этом, — ответила я, впившись зубами в бургер.

Интересно, а Эван сейчас здесь или уже уехал домой?

— Спасибо. Я крайне признателен тебе, что выручил. — Я выключил телефон, обернулся и обнаружил у себя за спиной Джареда.

— Кому ты звонил? — поинтересовался он, покосившись на нетронутую тарелку с едой, которую, не успел я войти, вручила мне Анна. — А ты собираешься это есть?

— Бери, не стесняйся, — предложил я брату. — Не ожидал, что ты придешь, — поспешил я переключить его внимание.

— На что ты намекаешь? — Мы сидели за стеклянным столиком на закрытом крыльце, и Джаред за обе щеки уписывал чесночный хлеб.

— На то, что ты в Сарином доме, — объяснил я. — Очень… смело с твоей стороны. Появиться здесь.