— Тсс! — остановила меня Сара. — Не так громко.

Я обреченно вздохнул и тихо спросил:

— Сара, что ты собираешься делать? Через сорок минут вам надо быть в церкви.

— Знаю. — Лицо Сары скривилось, словно от боли. — Уф… Дай мне только поставить ее под душ. Можешь позвонить маме, передать, что мы немного задерживаемся.

— Конечно, — ответил я и, бросив прощальный взгляд на эту трагическую сцену, вышел из ванной.

— Эмма, ну давай же! Поднимайся! — ласково уговаривала Сара, ползая по полу на коленках. С трудом приподнявшись, я ухватилась трясущимися руками за край ванны.

Сара стащила с меня платье и развязала марлевую повязку; беспомощная, как младенец, я плюхнулась в ванну.

— Дико болит голова.

— Когда ты в последний раз хоть что-нибудь ела? — спросила Сара.

В ответ я только пожала плечами, поскольку с тех пор, как я поднялась в Калифорнии на борт самолета, у меня маковой росинки во рту не было.

Неожиданно Сара окатила меня водой из душа.

— На, возьми. — Она протянула кусок мыла, и я принялась тупо намыливать тело.

— Я позвонил твоей маме, — крикнул через закрытую дверь Эван. — Она просила тебя перезвонить ей, когда будете выезжать. Увидимся в церкви.

— Эван! — Сара бросила гибкий шланг на дно ванны, вода из душевой головки полилась прямо на ноги.

— Понимаю, ты не обязан этого делать, но без твоей помощи мне не обойтись, — выпалила Сара, ее обычно сияющие глаза были затуманены печалью.

— Чем могу быть полезен? — ровным тоном спросил я.

— Нам необходимо доставить ее в церковь. Но сомневаюсь, что она будет в форме, а одной мне не справиться. Ты не мог бы остаться? Ты поможешь?

Я молча кивнул, не в силах найти нужные слова. У меня окаменело лицо. Дела обстояли хуже, чем я думал. Эмма реально находилась в весьма плачевном состоянии. Наконец я сказал:

— Жду тебя в холле. Крикни, если понадоблюсь.

— Может, найдешь лекарство от головной боли и что-нибудь перекусить? Она уже несколько дней ничего не ела. — Неожиданно у Сары задрожал голос.

Я кивнул и вышел из комнаты.

Но, уже закрыв за собой дверь, почувствовал, что меня душит гнев, гроздья которого зрели в моей груди с тех пор, как мы нашли ее на полу стенного шкафа. Если честно, я толком не понимал, на кого, собственно, злюсь, но глупо было бы отрицать, что с той минуты, как я снова ее встретил, у меня все пошло наперекосяк.

На кухне Джаред уже помогал маме надевать жакет. Я резко остановился и попытался разжать кулаки.

— Аналайз, а ты что здесь сделаешь? — удивленно спросил я, увидев на пороге миниатюрную фигурку.

Она подняла на меня большие грустные глаза.

— Я приехала ради тебя. — Она покосилась на маму, явно не желая объясняться со мной в ее присутствии.

— Там наверху все нормально? — Мама казалась очень спокойной, но ее лоб перерезала тонкая морщинка, свидетельствовавшая о том, что мама отлично понимает, в каком затруднительном положении я оказался.

— Да, — осторожно ответил я. — Все под контролем.

— Нам с Джаредом по пути в церковь придется кое-куда заехать. Мы тебя там увидим? — Она наклонилась и подставила мне щеку для поцелуя.

— Я не задержусь. — Я метнул взгляд в сторону Аналайз, стараясь держать себя в руках.

Наконец мама с Джаредом вышли из дома, причем брат упорно отказывался на меня смотреть. Оставалось только догадываться, что сейчас творится у него в голове.

Тогда я повернулся к Аналайз:

— Я все еще не совсем понимаю, что привело тебя сюда. Тем более сегодня.

— Очень сожалею, что не была вчера на поминках, — шагнув мне навстречу, тихо сказала Аналайз. Она подняла руку, словно хотела дотронуться до меня, но, заметив, что я напрягся, поспешно отпрянула. — Вот уж не ожидала, что ты пойдешь.

— Неужели? Как я мог не пойти?!

Она потупилась. Похоже, ее не устроило мое объяснение.