– Ответ столь же прост, сколь и страшен, – сказал он. – Таких людей нет. Я не назову ни единого вельможи, чья верность была бы вне подозрений. Что же касается богатства, то как раз богатейшие больше всех выиграют, если я не вернусь. Погибни я, кто-то должен будет стать новым сатрапом. Так чего ради тратить деньги, выкупая нынешнего обладателя трона, если чуть погодя можно будет заполучить сам трон?

Малта помолчала. Потом тихо спросила:

– Значит, никто не станет платить за тебя выкуп?

Он снова рассмеялся – еще горше прежнего.

– Да нет, меня конечно выкупят, и тебя вместе со мной. Нас выкупят те, кто больше всех жаждет моего исчезновения – причем без свидетелей! – И он отвернулся лицом к стене. – Те, кто больше всех радовался при отплытии из Джамелии моего корабля. Те, чьи тонко продуманные советы и подтолкнули меня к этому сумасбродному путешествию. Я же не совсем дурак, Малта. Старинные торговцы Удачного не ошиблись: я пал жертвой заговора. Заговора, в котором замешано высшее дворянство Джамелии, калсидийские посланники и даже «новые купчики». Они таки укусили руку, кормившую их. Они решили: не станет этой руки – и каждый урвет для себя львиную долю всех благ.

– Значит, можно предположить, что прямо сейчас они передрались из-за дележки, – предположила Малта. – То есть опять все упирается в переговоры и торг. Как всегда говорит бабушка: «Подумай, кому это больше всех выгодно?» – Малта напряженно сдвинула брови, хотя это болезненно натянуло кожу кругом рубца. – Еще бабушка говорила так: «Если хочешь влезть в сделку, которую заключают другие, присмотрись, кого от нее ожидает наименьшая выгода. Потом сделай так, чтобы его интерес возрос – и он рад будет взять тебя в партнеры!» Вот так-то. Скажи, кто меньше других заинтересован в том, чтобы убрать тебя с трона?

– Бабушкина премудрость… – отмахнулся сатрап. Но все-таки снова повернулся к ней лицом. – Ты хоть понимаешь, насколько это унизительно? Ты желаешь рассуждать о моей жизни и о судьбе джамелийского трона в терминах ничтожной купеческой сделки! – И он с отвращением фыркнул. – Впрочем, чего еще ждать от дочери торговца? Ваша жизнь только и состоит из купли-продажи. Чему удивляться, если мать с бабушкой даже твое мгновение красоты рассматривали всего лишь как товар на витрине. Во всяком случае, торговец Рестар именно так к делу и подходил!

Малта выпрямилась так, что даже сделалась выше ростом. Она не произносила ни слова до тех пор, пока не уверилась, что полностью владеет собой. «Пора обрастать броней, – сказала она себе. – Подобные мелкие гадости от меня должны просто отскакивать!»

– Торговцы заняты выгодным размещением товара и денег, – проговорила она затем. – Сатрап и вельможи делают то же самое, но только с властью. И ты, благородный государь, впадаешь в заблуждение, полагая, будто эти два рода занятий так уж различаются между собой!

На него эта тирада особого впечатления не произвела. Впрочем, и оспаривать ее умозаключения он не стал.

– Если уж тебе так нужен ответ на твой вопрос, – сказал Касго, – то вот он: мое исчезновение выгодно всем поголовно. Уж по крайней мере всем без исключения вельможам, состоящим при власти и деньгах!

– Понятно. Давай перейдем к тем, у кого нет ни влияния, ни особых богатств. Еще у тебя есть союзники.

– О да. Причем такие, что лучше просто не выдумать. И чем, интересно, они за меня станут платить? Палками да камнями? Навозом и грязной землей?

– Прежде чем раздумывать о форме оплаты, тебе следует определиться с тем, почему твоя жизнь и свобода окажутся для них выгодны. Предъяви им достаточно вескую причину – и нужные средства возникнут сами собой!

Сатрап всея Джамелии прислонился затылком к стене. Восковая кожа и глубокие тени под глазами придавали ему вид не озабоченного правителя, а скорее тяжело больного дитяти.

– Все без толку, – проговорил он безнадежным тоном. – Все так далеко… Никто в Джамелии ради меня не захочет и пальцем пошевелить. А мои враги слишком многочисленны. Меня продадут и зарежут, словно праздничного барашка! – И он повел на нее глазами: – Вот видишь, Малта. Не все покупается и продается, как вы, торговцы, привыкли считать.

И вот тут ее посетила блестящая мысль.

– Но если мы все-таки верно судим о жизни, а, государь? – И она даже наклонилась вперед: – Если вдруг так случится, что я – дочь торговца, выросшая на этой самой купле-продаже, – своими купеческими приемами сумею спасти тебя и твой трон, что мне будет за это, мой повелитель?

– У тебя все равно ничего не получится, так что толку попусту предполагать, – был ответ. Касго вяло отмахнулся: – Ступай прочь. Твоя дурацкая затея с прогулкой по промороженной палубе вконец вымотала меня. Я спать лягу.