И вот тут Альтия, к которой он успел повернуться спиной, всем телом обрушилась ему на плечи!

Кеннит рухнул на пол, вместе с ним свалился и задребезжал поднос, еда разлетелась. Кеннит еще въехал о край стола головой, так что искры полетели из глаз. Пальцы Альтии впились в его горло. Он извернул шею, прижимая подбородок к груди. Колено Альтии давило ему в поясницу, но Кеннит перевернулся, и она упала с ним вместе. Все-таки она двигалась слишком медленно – это сказывались его зелья. Если бы при нем была его вторая нога, у Альтии не было бы против него ни малейшего шанса. А так он успел лишь схватить ее за руку, и то ненадолго. Она вырвалась и вскочила, задыхаясь, шатаясь, и попятилась прочь, насколько это было возможно в маленьком помещении. Кеннит поднялся на четвереньки. Глаза у Альтии были огромные, черные. Его костыль улетел далеко – не дотянуться. Кеннит двинулся в ту сторону.

– Скотина! – прохрипела Альтия. – Бессердечный ублюдок!

Он, как и собирался, изобразил полное непонимание.

– Альтия, – сказал он, – да что на тебя такое нашло?

– Ты меня изнасиловал, вот что! – проскрежетала она. И закричала во все горло, отнюдь не заботясь, что кто-нибудь услышит ее: – Ты меня изнасиловал! Ты перебил мою команду и сжег наш корабль! Ты убил Брэшена! Ты держишь в неволе Проказницу! Ты! Ты!..

– Да что за чушь? – Кеннит по-прежнему изображал поруганную добродетель. – Дорогая моя, твой рассудок явно поколебался! Успокойся, прошу тебя. Ты же не хочешь срамиться перед всей командой?

Он видел, как она озиралась, ища хоть какое-то оружие. Да, он явно недооценил ее. Девка была вправду опасна. И она гораздо быстрее справилась с его отравой, чем он предполагал. А руки у нее были крепкие, привычные к морскому труду. И этот взгляд. Взгляд убийцы. Кеннит не единожды видел его – в зеркале. Кеннит сделал бросок к своему костылю. Одновременно с его движением Альтия тоже сорвалась с места. Но бросилась не на него, а к двери. Она не сразу справилась с запором, но потом распахнула дверь. Двигалась она все-таки очень неуклюже. Она споткнулась о порог и чуть не упала на противоположную стену, но все-таки устояла – и устремилась по коридору прочь.

«Носовое изваяние!» – сообразил Кеннит. Она пыталась добраться до носового изваяния. Он наконец-то подхватил свой костыль и, опираясь о стол, кое-как поднялся. Что ж, если Альтия все же успеет добраться до бака, ее там ожидает колоссальный сюрприз. Никакой тебе Проказницы, к которой можно обратиться за помощью! Кеннита одолевало немалое искушение предоставить Альтию самой себе – и Молнии, но допустить, чтобы она бегала по кораблю и несла всякий бред, он не мог. Только представить, что Уинтроу либо Этта услышат ее!

Добравшись до двери, он выглянул в коридор. Как и следовало ожидать, Альтия не ушла далеко. Она еле держалась на ногах и пробиралась по стеночке, но до чего же упрямо! Темные волосы падали ей на лицо. Она была по-прежнему одета в платье Уинтроу, перепачканное блевотиной и разлетевшейся с подноса едой. Видно, она очнулась, натянула одежду и спряталась под одеялом, чтобы дождаться его и напасть. Недурной план, особенно если учесть, сколько макового сока он в нее влил. Кеннит почти восхищался ею. «Надо будет, – решил он, – еще усилить снадобье…»

В двери на том конце коридора возник силуэт матроса, и Кеннит немедленно приказал:

– Задержать ее. Верни ее в каюту. У нее непорядок с головой: она на меня напала!

Матрос двинулся было исполнять распоряжение. Силуэт обрел различимые черты, и Кеннит понял свою ошибку.

Он таки напоролся прямо на Уинтроу.

– Тетя Альтия? – спросил юноша, не веря собственным глазам. И предложил ей руку – опереться, – но она оттолкнула его. Кеннит вообще сомневался, что она узнала Уинтроу. Альтия же ткнула в его сторону пальцем.

– Он меня изнасиловал! – заявила она, вглядываясь в лицо молодого матроса сквозь спутанные пряди волос. – А мой корабль заперт глубоко внизу, в темноте! Он опоил меня… Мне плохо… Помоги мне… Помоги ей!

На этом силы окончательно оставили ее. Альтия привалилась спиной к стене и сползла на пол. Уинтроу стоял неподвижно, парализованный ужасом. Голова Альтии моталась, словно у отравленной кошки. А Госпожа Удача вконец оставила Кеннита. В коридоре появился еще матрос. И, что было совсем уже скверно, послышался голос Этты.

– Что она блажит, эта сучка? – свирепо поинтересовалась шлюха.

Кеннит живо повернулся к ней.

– Она больна и мелет всякую чушь, – сказал он. – Она только что напала на меня. – И покачал головой: – Боюсь, гибель товарищей лишила ее рассудка!

Этта присмотрелась к нему, и у нее округлились глаза.

– Кеннит! – воскликнула она в ужасе. – Да у тебя кровь!

Он поднял руку ко лбу, и пальцы действительно окрасились кровью. Значит, он ударился о проклятый стол сильнее, чем ему показалось вначале.