– Семейный бизнес - подковырнул я ее и открыл дверь в кабинет.

– А я тебе говорю - не надо было это править и тем более в номер вставлять в таком виде - орала Соловьева, махая костистыми кулачками у носа Таши, невозмутимо смотревшей на нее снизу вверх - Если начальство сказало - не надо править - значит не надо.

– Если начальство не знает, как именно надо писать, то это проблемы начальства - сообщила ей Таша, не повышая впрочем голос - В таком виде я это в номер поставить не дам. Не дам и все!

– Ты не дашь?
– завизжала Соловьева, стоящая к двери спиной и не заметившая прихода руководства - Да кто ты такая?

– О чем спор?
– тихонько поинтересовался я у Стройникова, с интересом смотрящего на конфликт.

– Да о той заметке, что вам большой босс привез - Геннадий привстал со стола, на который сидел - Здрасьте.

– Привет - пожал я ему руку - А чего наша дохлятинка так разошлась?

– Так она считает, что в отсутствие Виктории она главная - хмыкнул Стройников - Да еще Ленка постаралась, все ее подначивает 'Место заместителя Травниковой у тебя в кармане, будь агрессивнее, вторым лицом будешь, папы все равно никогда на месте нету, всем Вика рулит'. Ой, она конечно сказала не 'папы', а Никифорова. Вот и доигралась в результате, эта малахольная ей поверила.

Сама Шелестова сидела в уголке и явно наслаждалась зрелищем. 'Папа', стало быть. Ну-ну.

– Не дам!
– голос Соловьевой перешел в ультразвук, в ушах зачесалось - Я здесь решаю...

Нет, это надо пресекать, неохота мне, чтобы по зданию слухи поползли.

– Мариэтта, эммм - я забыл ее отчество. Или я его и не знал?
– Извините, мы немного опоздали, надеюсь, вы не слишком будете нас за это ругать?

– Что?
– со свирепым выражением лица Соловьева обернулась к нам.

– Опоздали мы - покаялся я еще раз - Не нарочно, случайно. Пробки-с...

– Харитон Юрьевич - Соловьева одернула жилетку (она усиленно подражала стилю Вики) - Виктория Евгеньевна.

– Мы - я шаркнул ножкой - Опоздали вот...

– Она..
– засуетилась Мариэтта, махая какой-то бумажкой и тыкая пальцем в невозмутимую Ташу - Вот эта...

– Таша, душа моя, что случилось?
– спектакля не выйдет, у Соловьевой нет никакого чувства юмора. Дальнейшее будет или фарсом или безобразным шоу, а это не дело.

– Я подправила сообщение того дядьки, что к вам приходил, ну, который к Ленке нашей клинья подбивает - пояснила Таша - Ну безграмотно же написано!

Маленькая разрушительница устоев. Из таких в результате выходят революционные лидеры и гениальные креативщики, они ничего и никого не боятся и всегда идут от противного. Жалко только, таким людям объяснить ничего нельзя.

– Таша, я с тобой согласен - мягко сказал я - Тот дядька сказал, что менять ничего нельзя, понимаешь? Все бы еще ничего, но тот дядька один из тех, кто нам денежку платит, и если мы его слушать не будем, то он нам краник финансирования перекрыть может, и тогда все.

– Согласна - непримиримо сказала Таша - Это все мне понятно. Непонятно другое - почему ему позвонить нельзя, объяснить? Вон, пусть Ленка позвонит, он ей всегда навстречу пойдет.

– Ну да, сейчас он мне навстречу, а вечером я с ним на встречу?
– Шелестова негодующе фыркнула - Без меня. ребята. Мне по сути все равно, что там в объявлении написано, мое дело новости. Тебе надо - ты и звони.

– И вот так все - Таша нахмурилась - Не то, чтобы у меня прямо душа за дело болела, но я же знаю, как должно быть правильно, понимаете?

Глядя на эту маленькую и очень сердитую женщину я понял, что без звонка не обойтись - она, если надо будет, штурмом 'Радеон' возьмет, а своего добьется. Да еще кое-что и мне хотелось у Валяева узнать, а именно, по возможности, получить ответ на вопрос, почему меня на совещание не позвали. Беспокоило это меня. Опять же - кадровый вопрос надо было обговорить. В контексте произошедшего с Ядвигой, найм новых сотрудников мог стать некоторой проблемой. По крайней мере тех, что я выбрал себе сам.

– Ладно, Таша - сдался я - Что именно тебя не устраивает?

– Формулировки - немедленно ответила Таша - И то, что не обозначено, какая именно награда ждет победителей. Что такое 'И награда победившим будет из тех, которую никто не ожидает и даже представить не может в самых смелых мечтах'. Где конкретика?

– Я все понял - взял я ее за плечо - Понял. Давай свой текст, звонить пойду.

– Кхе - раздалось от дверей, где стоял неприкаянный Петрович.

– Лен - окликнул я Шелестову - Это тот самый мастер комиксов, с которым ты общалась, в миру он известен как Вадим Глухарев, но отзывается на имя 'Петрович'. Ты его обиходь, чаем вон напои и вообще...