Он кивнул головой на все так же сидящую на полу фею, которая хоть и моргала глазами как совенок на свету, но уже начинала робко улыбаться.

Я мысленно потирал руки. Десяток опытных вояк, с офицером... Кстати, а майорд Гуго часом не здесь? Вот бы его заполучить, он хоть и старый уже, но из тех коней, что борозды не портят, да и дядька нормальный, правильный.

– Конечно, магистр - кивнул воин - На прошлой неделе сотня Маркуса вернулась с Селийского перевала, из них выберу, там все парни как на подбор. Сам Маркус правда, навсегда там остался, но подберем хорошего командира...

– Великий магистр - вытянулся фон Рихтер - Позвольте мне пойти с десятком?

– Так вроде не по чину уже?
– ехидно улыбнулся фон Ахенвальд.

– Великий магистр - просяще протянул Гунтер - Там мой друг, эта юная леди, его родственница, там моя... Моя дама сердца.

– Ну что, глубокоуважаемый совет, уважим нашего юного друга?
– фон Ахенвальд обернулся к людям в креслах.

– Да пусть идет куда хочет - проворчал прелат, остальным же было явно все равно.

– Будь по-вашему, фон Рихтер - милостиво сказал магистр - Идите уж.

Он снова присел на корточки и спросил у феи -

– Ну, теперь все хорошо?

Та заулыбалась и протянула ему на ладошке конфету, тот самый замусоленный леденец. Фон Ахенвальд осторожно взял его, повертел в руке, явно не зная что с ним делать.

– А вы его в рот - посоветовала Трень-Брень - Он вкуусный, кисло-сладкий.

– Я потом - дипломатично сказал фон Ахенвальд - Вечером, под чаек. Ладно, юная леди, теперь нам надо с мастером Хейгеном поговорить, а вот вас... Кстати, а что вы такая бледная? Вы сегодня ели?

– Не-а - мотнула головой фея, прядки светлых волос ударили ее по щекам - Папка прибежал и говорит - надо идти, тебя одну оставить не могу, и мы сюда прилетели.

Папка!?! Да она совсем уже очумела! Папка. Каково?

– Ай-яй-яй - покачал головой великий магистр - Есть надо, иначе силы не будет. Фон Рихтер, позови мне кого-нибудь из стражников.

Вскоре к нам подошел один из привратных стражей, если не ошибаюсь тот, который фон Свальд.

– Рыцарь - обратился к нему фон Ахенвальд - На вас лежит ответственная миссия - препроводить нашу гостью, леди Трень, в трапезную, накормить ее и не давать скучать. Про безопасность я уж и не говорю. Вам ясно?

– Будет исполнено, великий магистр - грохнул стражник себя кованой перчаткой в грудь.

– А чем у вас кормят?
– Трень-Брень вспорхнула в воздух - Мороженое есть? Или, к примеру, сладкий творог?

– Я думаю, наши повара что-нибудь да придумают для такой-то гостьи - мягко сказал великий магистр - Летите, юная леди, в вашем возрасте трапезы пропускать нельзя.

– Спасибо - Трень-Брень внезапно подлетела к старому рыцарю и чмокнула его в щеку - Спасибо большое.

И порхающая негодница удалилась в компании с громыхающим железом фон Свальдом.

– К-картина из л-лирического с-сонета - отметил брат Юр - Оч-чень трогательно и с-сентиментально.

– Юр, ты старый циник - отметил фон Ахенвальд, возвращаясь на свое место.

– Я?
– возмутился казначей - Н-напротив, я прагматик. И этот м-молодой человек тоже. Но его м-можно понять, он же заботится о св-воей д-дочери.

И хитрец мне подмигнул. Я же говорил, что он помнит Трень-Брень...

– Не знал, что у тебя есть дочь - шепнул мне фон Рихтер, оставшийся стоять рядом со мной.

'Я тоже' - резалось у меня с языка, но ответил я ему другое -

– Приемная, вот недавно удочерил. Не пропадать же девчушке.

– Леди Кролина тоже с вами?
– как-то робко спросил фон Рихтер.

– С нами, с нами - ответил я ему - Тихо, вон магистр говорить начинает.

– Итак, тан Хейген - фон Ахенвальд посмотрел на меня и сцепил руки замком - Теперь, когда ваше дело разрешилось благополучно, надеюсь, вы не откажетесь выслушать мой рассказ теперь уже о наших проблемах?

– Я бы это сделал в любом случае - ответил я ему - Дружба - это ведь не дашь на дашь, это кое-что другое, если вы понимаете, о чем я говорю?

– Понимаю - склонил голову магистр - Даже более чем. Да и сейчас вижу.

Он посмотрел на фон Рихтера, так и стоящего плечом к плечу со мной.

– Итак, вот о чем я - великий магистр откашлялся - Дело в том, что за последние несколько недель орден понес такие потери, которых не нес никогда. Мы всегда воевали, такова наша судьба и призвание, а в любых войнах потери - это обычное дело, но никогда наших воинов не истребляли целенаправленно, их никогда не травили, как диких зверей и никогда не выслеживали с целью истребления. Такого не было, до последнего времени.