“Позволь мне только на сегодня держать тебя так близко. Когда ты не в моих руках, все кажется неправильным. Просто озари своей улыбкой огни моей темной ночи. Так что, детка, пожалуйста, потанцуй со мной в лунном свете.”

Он откинулся назад и повернул мое лицо к нему.

“Твое прикосновение — единственная моя зависимость. Твое сердцебиение ускоряет мое дыхание. Ты разобьешь мне сердце, если остановишься. Ты шепчешь мне петь каждую ночь и твой смех — мое единственное солнце”.

“Обними меня и шепотом скажи, что любишь меня. Обними меня и скажи, что нет мира без меня. Обними меня, ты мне нужна, чтобы направлять меня. Я не могу жить без тебя. Обними меня и прошепчи, что любишь меня. Обними меня и скажи, что нет мира без меня. Обними меня, ты мне нужна, чтобы направлять меня”.

Песня закончилась, но я стояла в объятиях Джакса, не в силах отвести взгляд от его синих глаз, потемневших от волнения.

— До сегодняшнего вечера я не понимал смысла этих слов. Я пел их, но не я их написал. И я не хотел записывать эту песню, но в итоге уступил. Теперь, когда я буду петь эти слова, буду вспоминать твое лицо, — он сделал паузу и провел линию от уха до подбородка. — Я просто надеюсь, что я буду петь эти слова, когда ты будешь находиться за тысячи миль от меня.

Я проглотила комок в горле. Не хочу думать о нем, находящимся за тысячу миль от меня. Я опустила голову ему на грудь и он притянул меня ближе.

Джакс взял с меня обещание не выходить на работу на следующее утро после того, как после вечеринки мы проговорили с ним до трех часов ночи. Солнце светило все ярче и моя белая мини-жалюзи не могла уже блокировать солнечные лучи. Я потянулась и встала. Заглянула в комната Джессики, но она уже проснулась. Когда я зашла на кухню, Джессика стояла с миской хлопьев. Она нахмурилась.

— Тебе лучше не просыпать работу, иначе потеряешь ее. В любом случае, во сколько ты вернулась?

Настало время поговорить с ней о Джаксе. Он хотел, чтобы я пошла с ним на следующей неделе на благотворительный вечер и мне нужно было сказать об этом Джессике. Не зная с чего начать, я села за стол.

— Нам нужно поговорить.

Она поставила свою миску на стол.

— Девочка, если ты скажешь мне, что беременна, я сойду с ума.

Я рассмеялась.

— Этого не случиться. И, нет, нам нужно поговорить о другом.

Она наклонила голову.

— Будет ли это ответ на мой вопрос, где ты провела время прошлой ночью?

Я кивнула.

Проследив, как Джессика отправила ложку с хлопьями в рот, я приготовилась, чтобы продолжить разговор.

Я глубоко вздохнула.

— Я не уверена, с чего начать.

Ложка остановилась в воздухе.

— То, что ты имеешь в виду, хорошее?

Я закатила глаза. Иногда мне жаль, что она не может быть нормальной матерью, но я не была нормальной, так почему я должна ожидать, что она ей будет?

— Хорошо, когда ты работала на Стоунов, ты знала на кого работала?

Она кивнула.

— Конечно, на рок-подростка Джакса Стоуна. Я не могла пропустить его портреты на стенах.

Я вздохнула с облегчением, по крайней мере, она знала это.

— Ну, я встречаюсь с ним.

Я остановилась и стала ждать.

Она проглотила хлопья и ее челюсть отвисла.

— Ни в коем случае.

Я надеялась на более глубокий ответ от нее. Но это было не в правилах Джессики.

— Мы встречаемся в течении нескольких недель, и, ну, он должен вернуться в Голливуд для сбора средств на следующей неделе и хочет, чтобы я поехала с ним в качестве его девушки.

Это привлекло внимание Джессики.

— Он хочет, чтобы ты поехала в Голливуд?

Я кивнула и она жевала хлопья несколько минут.

— Не думаю, что это хорошая идея, — наконец сказала она.

Я не ожидала, что ей не все равно, поеду я или нет.

— Можно узнать почему?

Джессика откинулась на спинку сиденья и вздохнула.

— Сэйди, пока не было Джакса Стоуна, ты ни с кем не встречалась. Ты прекрасна, но еще молода и наивна. Ты не готова для его мира. Конечно, встречаться с ним — это одно, но входить в его мир — другое. Знаю, я не самая лучшая в мире мать, но я люблю тебя и говорю “нет”, чтобы защитить тебя. Ты не готова к этому и это будет заставлять тебя страдать, как ничто другое, что ты испытывала до этого. Отношения с ним в любое разумное время невозможны. Ты только влюбишься в него, а он уже соберется уезжать. Ведь он должен. Он не может быть Джаксом Стоуном в Морском Бризе, в Алабаме.

Я хотела поспорить, но знала — она права.

— Я правда люблю его, — прошептала я.

Она встала, подошла ко мне, положила руки мне на плечи и сжала.

— Ох, малыш, ты собираешься выяснить, как дурацкая любой по настоящему делает больно, — она поцеловала меня в голову и ушла через заднюю дверь.

Я не могла идти и это разочаровало меня, но так или иначе я знала, что это будет к лучшему. Я бы не вписалась в его мир в Голливуде. Да я даже не могла справится со средней школой.