— Ты потрясающий друг, Сэди, — кивая, сказал я и смотрел, как она забирается внутрь рядом с моей сестрой.

Мне надо было идти разбираться с матерью.

Мерседес CLS63, который подарил отец матери на юбилей четыре месяца назад, все еще стоял в гараже. Это было хорошей приметой. Она еще не улетела. Я направился внутрь трехэтажного пляжного дома, покрытого штукатуркой, в котором провел всю свою жизнь.

— Мам, — позвал я, направляясь к лестнице, ведущей в ее комнату.

— Маркус, — позвала она, сопровождая это громким воплем. Маленький мальчик во мне побежал по лестнице, боясь того, что я мог там найти. Она была моей мамой. Я не хотел, чтобы ей было больно. Как только моя нога коснулась верхней ступеньки, она выскочила из спальни и бросилась в мои объятья.

— Ты здесь, — всхлипнула она.

Я нежно гладил ее светлые волосы, надеясь так успокоить ее. Сколько раз она держала меня в своих объятиях, пока я плакал? Я не мог даже посчитать. Теперь, я держал ее в объятьях.

— Он не пришел домой прошлой ночью, — прорыдала она, — он даже не позвонил.

Я ненавидел его. В этот самый момент, когда я держал в объятьях свою жалобно всхлипывающую маму, я знал, что ненавидел его. Я ненавидел не то, что он сделал. Я по-настоящему ненавидел моего отца.

— Я знаю. Манда сказала мне. Идем со мной. Давай вытрем твое лицо и немного умоем тебя, — она кивнула рядом с моей грудью и ослабила на мне хватку.

— Иди сядь на диван, мама. Я принесу холодное, мокрое полотенце, и мы поговорим об этом и о том, что нам нужно делать. Хорошо, — она издала еще одно рыдание.

— Я здесь, мама. Я не брошу тебя. Я все исправлю. Ты просто должна мне довериться.

Маленькая улыбка облегчения смешалась со страданием на ее губах. Но боль в ее глазах все равно не уменьшилась.

Я собирался убить ее. Моими голыми руками. Я собирался убить собственного отца. И Бог поможет мне, если та шлюха, которая работает на него, окажется когда-нибудь возле меня. Я до сих пор могу помнить ту кокетливую улыбку, которую она послала мне, в тот день, когда я пришел к нему в офис. Она была искательницей денег. И мой отец был говнюком. Эгоистичным говнюком.

— Я позвонила ему на телефон этим утром, и он ответил мне. Сказал, что он был на работе, и он разберется со мной позже, — она издала сдавленный смешок, — Разберется со мной, Маркус. Как будто я проблема. Я его жена. Его жена.

Я присел около нее и умыл ее заплаканное лицо мокрым полотенцем.

— Просто не звони ему больше. Я собираюсь пойти поговорить с ним. Я хочу, чтобы он убрался из этого дома, мама.

До сих пор сидя на диване, она фыркнула, пока я умывал ее лицо, как будто бы она была ребенком.

— Ты думаешь, я должна развестись с ним?

— Да, мама, я так думаю. Он спит с кем-то еще. Он не заслуживает тебя. Ты лучше, чем это.

Она кивнула и протянула свою руку, взяла меня за запястье и поцеловала его.

— Я люблю тебя, Маркус Харди. Ты мой хороший мальчик. Всегда заботишься обо мне и своей сестре. Ты нисколько не похож на своего папу. Ты знаешь это, правда?

Это была моя мама. Даже, если это было всего на мгновение, мне было нужно немного материнской любви. Знание того, что она все еще там, под всей этой обидой и болью, немного облегчило мой страх.

— Я знаю это, — убедил ее я, позволив взять из моей руки влажное полотенце, чтобы она смогла вытереть нос.

— Боже, Маркус, как все это случилось? Где все пошло не так? — спросила она пораженным тоном, опустив руки на колени.

— Подозреваю, что в ту минуту, когда отец потерял рассудок. Я собираюсь поговорить с ним. Не жди его сегодня вечером, мама. Я скажу ему, что я привезу его одежду, но я не хочу, чтобы он возвращался в свою собственность.

— Оу, милый, лучшая ли это идея? Что, если он осознает, что совершил ошибку? Я просто так сотру 25 лет нашего брака?

— Да, мама, сотрешь! Подонок изменял тебе. И до сих пор изменяет. Ты намного лучше всего этого, мама. Не позволь ему выиграть. Не делай этого.

Я ненавидел видеть ее такой. Она действительно считала, что отец изменит свое мнение и вернется к ней. Может быть, он вернулся бы, когда его маленькая подружка бросила бы его или начнала играть на его нервишках. Но потом будет какая-нибудь другая, вроде этой, поджидающая, чтобы занять ее место.

— Мам, послушай, — я взмолился, взяв ее холодные мягкие руки в свои, — Тебе нужно развестись с ним. Отними все, что возможно по закону. Оставь его сухим. Слышишь меня? Он тратит свои деньги на эту шлюху. Возьми то, что он тебе обязан, а он обязан тебе всем, мама.