– Скажу честно, Серега. Ты так накосорезил за последнее время, что я поставил на тебе крест. Но через наших общих знакомых продолжал интересоваться твоей судьбой. Меня порадовало, как достойно ты выбрался из пропасти, в которую сам себя загнал. Ты проявил характер. Но еще больше мне понравилось, что ты снова стал джедаем, а не подлецом.

– А это-то ты как узнал?

Леня с Саймоном тактично уставились в телевизор, не вмешиваясь в наш разговор.

– Меня беспокоило, сможешь ли ты, забыв прошлое, справедливо управлять этими ребятами. Так что историю с компроматом на Юру Бажова я придумал. От и до.

– Как?

– Мозгами. Вот как. Познакомился с твоим соседом – колоритный персонаж, кстати. Посулил хорошие скидки, вывел его на «Расмус». С Юрой он, кстати, вообще не общался, с Лидой работал. А дальше дело техники – записали диалог Артура с одним знакомым парнем, наложили шумы, ветер. Слова еще можно разобрать, а вот кто говорит – не особо. Но запись не пригодилась – ты повел себя достойно.

– Ну ты, блин, постановщик хренов, – возмутился я. – Я думал, мы друзья!

– Так я и с Леней дружу. Не мог же я ему советовать непроверенного кандидата.

– Логично, – согласился я. – Слушай, а на кой черт ты вообще со мной связался?

– Да просто захотелось! – воскликнул Леха. – Все, отстань, дай футбол посмотреть!

Леха отвернулся, но наступил перерыв. Леонид, заметив, что мы закончили, вернулся к разговору.

– Сергей, в общем, мы предлагаем тебе должность управляющего партнера.

Я согласился. Мне нужно было выждать некоторое время, пока улаживались формальности по продаже холдинга. Но по договоренности с Кацюбой меня должны были представить коллективу уже на следующей неделе.

Уходя, подошел к стоящей в углу Анне.

– Привет!

– Здравствуйте.

– Не узнаешь, Ань? Это же я, Сергей. Помнишь?

– Молодой человек, вы ошиблись, – не глядя, ответила Анна.

Я замялся, но решил не продолжать.

– Ну, извини.

– Всего доброго. Приходите еще, – сказала она, провожая меня взглядом.

На улице я остановил такси и поехал к Рите.

Звонить не стал. По дороге купил букет цветов.

У ее двери замер, слушая свое сердце. Оно быстро колотилось, и я постучал в дверь в унисон. Время было не совсем позднее, и я надеялся, что мой визит уместен.

– Кто там? – раздался удивленный Риткин голос. Она явно никого не ждала.

– Рита, это я.

Она отперла замок, открыла дверь, и мое сердце остановилось.

В коротких джинсовых шортах и футболке, не накрашенная, она радостно уставилась на меня. Протянул ей букет и, волнуясь, выпалил:

– Я тебя люблю!

– Да заходи ты уже! – воскликнула она, и я зашел.

Она нерешительно подошла, и я обнял ее. Она прижалась ко мне и прошептала:

– Я тоже тебя люблю.

Последний кирпич занял свое место.

Хотя нет. Это был не последний. Но самый важный кирпич в моей жизни, удесятеряющий силы и жажду жизни, дающий странную смесь покоя и буйства, тепла гейзера и холода айсберга, тот, что «громче вопля бешеного, но тише писка забитой мыши» [38] .

Я говорю о любви.

Мы долго стояли, обнявшись и ничего не говоря. Все было ясно без слов.

Потом мы выбрались поужинать, хотя уже и был поздний вечер. В ресторане сидели, держась за руки, и я боялся отпустить ее.

После ресторана поехали ко мне…

Ранним воскресным утром первого дня лета и первого дня оставшейся жизни я нашел в себе силы встать. Слово «надо» в последнее время уже не было для меня пустым звуком. Я собрался и аккуратно, стараясь не разбудить Риту, встал с кровати.

– Не уходи, – услышал я ее сонный голос. – Останься.

– Рит, я не могу, мне нужно бегать, – я ласково отстранил ее руку и, шатаясь, пошел в ванную.

– Возвращайся скорее, – ласково сказала Рита и уснула безмятежным сном.

Я сделал зарядку, почистил зубы, умылся, оделся и пошел на пробежку. Как бы ни было приятно нежиться в постели с любимой, я не мог предать себя и нарушить свои обещания.

Люди, проходившие через футбольное поле, чтобы сократить дорогу, могли видеть бегущего счастливого, влюбленного, улыбающегося парня. Парня? Мужчину! Меня, Сергея Александровича Резвея, построившего свою первую кирпичную крепость.

Уважение коллег, победа в драке или словесном поединке, внимание красивой девушки, карьерный рост… все эти атрибуты крутости – безусловное достижение, но только для того Резвея, над которым потешались всем офисом.