– Да, Костя, помолчи, работать не даешь, с мысли сбиваешь, – попросил Гараян, сосредоточенно жуя бутерброд.

Зараза-Лидка делала большие глаза и показывала Панченко два жеста: стучала указательным пальцем по своим часам, потом проводила оттопыренным большим пальцем по горлу.

Остаток дня Костя передвигался, как слепой сапер на минном поле темной ночью. Ходил он осторожно, смотрел в пол и широко расставлял руки, как будто ограждая себя от нечистой силы. Потом ушел к дизайнерам, которые милостиво выделили ему один компьютер за мизерную цену в бутылку коньяка. Костя попытался сторговаться на шоколадку, но услышал резонный отказ от главаря дизайнеров и богини «Фотошопа» Милки:

– Панченко, «с меня шоколадка» – самая лживая фраза всех времен и народов. Никто и никогда еще не видел своими глазами ту самую обещанную шоколадку! Да и вообще, мы на диете. Тащи коньяк, и торопись, потому что предложение действительно только в течение часа!

А вечером Панченко, тихо ликуя, принес отчет и привел с собой трех девчонок с дизайнерского, включая Милку.

– Ребята, девчонки с нами хотят посидеть! – радостно выпалил он. – Вы не против?

– Мы? – уточнил Макс Кравцов, один из самых опытных и спокойных менеджеров отдела. Макс славился тем, что никогда не вмешивался и не был замешан ни в одном конфликте внутри компании. – Нет, Костик, мы только «за». Особенно учитывая, что сегодня ты всех угощаешь. Вы как, ребята?

– Да, Панченко, раскошеливайся! Сам с первой зарплаты обещал! – напомнил я.

– Не жмись, салага, – покровительственно вещал Бородаенко. – Мы жадных не любим. Мы любим нежадных!

– Да, Костя, жадным быть плохо, – подтвердил Левон Гараян. – Организм слабеет, зрение портится, вестибулярный аппарат тоже.

Костя помялся, но терять лицо перед девушками ему не хотелось. Тем более все сказано однозначно и предельно ясно.

– Да я что, я не отказываюсь, – промямлил Панченко. – Что брать-то?

Оживившись, народ начал перечислять необходимое для скромной офисной гулянки, а Костя, высунув язык, записывал.

Я же думал, что за эти два дня вроде бы ничего не изменилось, но почему-то настроение и ожидания у меня совсем другие, чем обычно.

– Да достало все, Миха, понимаешь? Пытаешься всем угодить, никого не обидеть, в результате обижаешь только себя. Ну куда это годится? Вот и психанул.

Мы с Михой курили в туалете, пока у нас в отделе в полном разгаре была пятничная гулянка. Костя Панченко расстарался: приволок два тугих пакета с алкоголем, напитками и закуской. До нас доносились визг Милки Чердаклиной, потом бас Бородаенко и заразительный хохот Гараяна.

– Ох, старик, не поздно ли в твоем возрасте себя менять? – Миха глубоко затянулся сигаретой, выдохнул. – У меня, думаешь, жизнь лучше? Юриста все ненавидят. Сегодня прибегает продажник, Рашид из коммерческого. Вопит: «Где мой договор с компанией “Печки-лавочки”?» Натравливает комдира – Семенов срывает нам продажу. Комдир летит к Степанычу. А тот знает же, что на мне еще сто двадцать два договора и все нужны вчера…

– Может, помощник тебе нужен?

– Серег, да прошу я того помощника уже второй год, а толку? Степаныч обещает, на Кацюбу ссылается, Кацюба на финотдел кивает – не предусмотрено бюджетом. Да в задницу! – Миха сплюнул. – Знаешь, для меня жизнь делится на две части. Первая – офис и вся эта фигня, с ним связанная, с этими играми подковерными, подставами, фарсом и ложью. Это одна жизнь: сорок часов в неделю плюс еще двадцать на дорогу да за «здорово живешь» на переработки. Я с этой частью жизни давно разобрался: мне она неинтересна, но нужна, чтобы я мог полноценно проводить вторую. Ту, что мне нравится.

Миха хорошо поддал, и язык у него немного заплетался.

– А вторая часть? Играешь?

– Не только, Серега. Ты не знаешь, а я тебе скажу. Живу с родителями: они на пенсии, мать болеет, ей уход нужен. Ну да ладно, сестра помогает, она с дочкой после развода с нами живет. Прихожу домой с работы с такой радостью, ты б знал! Открываю дверь, а там уже Полинка встречает, племянница, радуется! На столе ужин: борщец со шкварками, отбивная свиная, картошечка жаренная с грибами и луком…

Миха сглотнул слюну. Я – непроизвольно – тоже.

Между тем Миха продолжил:

– Прихожу с работы я поздно обычно, уже все поужинали, так что ем, потом читаю или разговариваю с домашними, делимся новостями. Потом включаю какой-нибудь сериал, сейчас вот «Во все тяжкие» смотрю, видел? Нет? Посмотри, там про одного учителя химии, он раком заболел и решил перед смертью семью обеспечить – стал варить наркоту…

– Посмотрю, – ответил я.

А сам подумал: «Когда бы успеть…»

Мы закурили по новой.

– Вот, а потом у меня игра, рейд [5] , ну, ты в курсе – собираемся всем статиком [6] и идем траить [7] очередного босса. И вот там-то у меня полноценная жизнь, общение. Я с девчонкой там одной познакомился где-то полгода назад, Ульяной зовут. Она из Киева, правда, но это неважно. Главное – именно там я чувствую себя своим, ощущаю уважение, общение построено не на лжи. Живу я там, понимаешь? Дом, семья, книги, фильмы, сериалы, World of Warcraft и моя гильдия – вот это моя жизнь. А здесь… Здесь я существую.

– Понимаю, Мих. Еще как понимаю. Только у тебя есть жизнь в этой твоей второй части, а у меня и ее нет. Вся моя жизнь – сплошное существование. Сегодня с утра один урод-сосед ломился ко мне в дверь ногами, чтобы занять денег на опохмел! Для него это в порядке вещей, представь? И дело не в нем, а во мне: он же ни к кому больше так не ломится! А второй отправил меня выносить собственный мусор, представляешь?

– Ни фига себе, как это?

Я начал было рассказывать, но в туалет вломились Кравцов с Гараяном, распевая «Наша служба и опасна, и трудна». Так что мы с Михой ретировались.