Я очень устал. Скачки эмоций от выигрышей и проигрышей выжгли нервы, я еле держался на ногах. Спорить и что-то доказывать Захару не хотелось.

– Ладно, мужик, – примиряюще сказал я, пошатываясь и держась за косяк, чтобы не упасть. – Бабы – они такие. Извини, что разбудил.

Захар что-то буркнул и захлопнул дверь.

Не помню, как добрался до дома.

На следующий день проснулся под вечер, одетым, в обуви, рядом с кроватью – не дотянул пару метров. В воздухе стоял тяжелый запах табака.

Сначала нахлынули приятные воспоминания – Рита, деньги, банк, тренировка, первые выигрыши в казино. Я подумал, что хорошо бы привести себя и квартиру в порядок и продолжить поиски работы. Мелькнула мысль встретиться с Ритой, сводить ее в ресторан, поблагодарить.

Потом навалились воспоминания вечера и ночи. Мгновением позже я вспомнил, что проиграл все деньги. Нашел сигарету, закурил, не выходя на балкон. Потом понял, что проиграл не только деньги.

Пожалуй, я проиграл жизнь.

На автомате ходил по дому, собирая бутылки, пустые пакеты от сухариков и чипсов. Все было безразлично, не хотелось ничего – ни развлечений, ни работы, ни тренировок. Не хотелось убираться, есть тоже.

Хотелось только пить. В холодильнике я нашел немного молока, залпом выдул. Жажда осталась. Я повернул кран, он что-то просопел, но вода не полилась: отключили.

Собрав мусор, засобирался в магазин – взять воды, а заодно выкинуть мусор. Возвращаясь, на ходу жадно пил минералку. У подъезда встретил соседа Васю.

– Бодун? – сочувственно спросил он.

– Алкогольная интоксикация, – подтвердил я.

– Так это… – заволновался Вася. – Полечиться надо!

Меня позабавило его участие. Впервые у нас с ним нашлась общая тема для разговора и возникло взаимопонимание.

– Надо, – кивнул я.

– Так это… В магазин надо, значит!

Я вздохнул. Да и черт с ним.

– Надо так надо. Идем?

И мы пошли в магазин, а потом засели у меня на кухне. Вася заправски настрогал закуску, профессионально точно разлил водку по рюмкам, и мы чокнулись.

– Не пьянки ради! – воодушевленно предложил тост Вася и немедленно выпил.

Я проглотил теплую водку, и меня чуть не стошнило. Вася засуетился – похлопал меня по спине, дал маринованный огурчик «занюхать».

Вскоре мне стало казаться, что Вася – милейший человек. Тонкий, чувствительный, ранимый и очень добрый.

Мы с ним уважали друг друга, а это ведь главное.

Hitachi – по-японски «рассвет». Я узнал об этом в прошлой жизни – той, которая была размеренна и понятна. Я знал, чем завершится день и каким будет завтрашний. В той, прошлой жизни, до знакомства с Лехой, у меня была стабильность.

Hitachi – так назывался мой телевизор. Сейчас он лежал на боку, с треснувшим экраном, а я валялся рядом с ним. «Рассвет» на полу, рассвет за окном. Тело ныло, кости захрустели – я встал. Спал я на полу, опять в одежде. Рядом со мной лежал мужик, в котором я признал Кецарика. Возле меня темнела лужа блевотины. Пахло мерзко.

Я распахнул окна и дверь балкона.

В спальне обнаружил еще одного мужика и существо неведомого пола, при пристальном изучении оказавшееся бритоголовой женщиной. Белье раскидано по полу. Я оставил этих двоих досыпать, а сам вернулся к Кецарику и потеребил его за плечо. Тот вскочил, словно и не спал, и, подслеповато рассмотрев меня, заулыбался во весь свой щербатый рот:

– А, Серега!

– Ага, я. Ты как тут?

– Забыл всё, что ли, – надулся он, но тут же сам нашел мне оправдание. – Так мы сколько выпили! Я с дембеля столько не пил!

Батареи водочных бутылок, пятилитровая банка с мутным пойлом, похожим на самогон, банки с соленьями – вот это да!

– Ну ты, Серега, мужик! – восхищенно сказал Кецарик. – Уважаю!

Я ухмыльнулся неожиданной похвале, но был в прострации. Не понимал, как я до такого докатился – сплю на полу в окружении бродяг.

– А Вася где?

– Васька-то? Так Катька за ним приходила, буянила тут. Тащила его домой, мы защищали. Васька схватился за телевизор – так уходить не хотел. Компания-то теплая подобралась, с уважением, с пониманием…

– И телек того, да? – я кивнул на бесполезный зомбоящик.

– Ага, ну так дело житейское, – виновато протянул Кецарик. – Так ты это, ты не переживай того-этого, мы же это… Починим все в лучшем виде, земеля, не боись!

Из спальни вышел… Кепочка! Без головного убора я его сразу и не признал. Ну офигеть!