– Нет, мурза, лук как раз по его росту. Просто у него руки сильные, как у настоящего лучника. Стрела летит как пуля и насквозь пробивает голову.

– Но ты тоже хорошо действовал, мне так Казергей сказал. Он звонил недавно, спрашивал, как ты доехал.

– Я что… Я только одиночным выстрелом колесо у «уазика» прострелил. Он боком ехал по крутому склону, я колесо прострелил, и он сразу перевернулся. Менты подумали, колесо лопнуло, не поняли, что это был выстрел. Вылезли, растерянные, и встали под луной как мишени. Вчера ночью туч не было, луна ярко светила. Казергей послал подряд две стрелы. И все…

– А как колесо меняли? Казергей не умеет.

– Я однажды помогал мужчине, который к отцу на «уазике» приезжал, собака у него болела. По дороге он колесо проколол, а мы с отцом заменили его. Пустяковая работа. Ментовский «уазик» перевернулся на крышу, мы с Казергеем его подтолкнули, он еще четыре раза перевернулся и на колеса встал. Я домкрат нашел и ключ. Вспомнил, как помогал тому мужчине. Сняли старое колесо, поставили «запаску». Казергей в школе уже на права сдавал, только ему до восемнадцати лет их не выдадут.

Уроки автодела в школе ввел как раз Роберт Ильханович. Он же нашел спонсора, который подарил школе старенькую «Газель». На ней и учились. Это считалось уроками труда.

– А ты разве на права не сдавал?

– А вы разве не знаете?

– Нет. А что?

– Я медкомиссию не прошел. Рентген нашел у меня какие-то затемнения в легких. Все спрашивали, не харкаю ли я кровью. А у меня даже кашля не бывает. Я вообще никогда не простываю. Закаленный. Но врачи народ вредный и к экзаменам по автоделу меня не допустили. Говорят, можешь за рулем закашляться и в аварию попасть.

– А ты после этого проверялся у врача?

– Проверялся. Хотели в Южно-Сухокумск отправить в туберкулезный диспансер на обследование, да отец не разрешил. Он сам меня лечить взялся, без уколов и таблеток. Сказал, есть у меня туберкулез или нет, это еще неизвестно, может, просто воспаление легких на ногах перенес, оттого и пятна в легких. Но он меня топленым барсучьим салом поил. Противно, но я каждый вечер по две большие ложки выпивал. А на следующий год проверялся, ничего не нашли. Отец вылечил, если что и было.

– А где он это сало взял?

– Какому-то другу написал в Южно-Уральск, это в Челябинской области. И родственникам на Ямал. И оттуда, и оттуда прислали. С Ямала еще и медвежье сало. Сказали, растопить и смешать с барсучьим. Много сала получилось. На целый год хватило. А на комиссию, чтобы на права сдавать, я так и не пошел. Зачем мне, все равно машину никогда не куплю.

– Права могут сгодиться. У меня тоже своей машины никогда не было, и я не тоскую по этому поводу. Я даже не хотел. Мне Ветер вместо машины. Он там пройдет, где ни одна машина не проедет. Танк застрянет, а Ветер пролетит… Казергея вот я не пойму. То хочет машину, то не хочет. Иногда просит коня ему купить. Своего. Чтобы с жеребенка его растить. Может, получится, не знаю… А потом опять машину хочет. Вырасту, говорит, заработаю. Но мы отвлеклись. И что было дальше?

– Казергей за руль сел. Поехали. Ключи в машине были. Да… Мы сначала полицейских перетащили под холм. Там песок внизу. Казергей лопаты из дома принес, и мы их закопали. Жена ваша пришла, помогала нам. Но в машину с нами сесть не рискнула, побоялась. А мы поехали. Правда, машина уже без стекол была, только одно заднее осталось. И крыша придавилась, Казергею пришлось даже пригибаться, чтобы ехать за рулем. Сразу поехали в Темное урочище… Знаете, там ручей поворачивает и на повороте яма с водой. Глубокая…

– Знаю. В этой яме даже рыба водится. Раньше водилась, когда я мальчишкой был. А потом, когда поля где-то в Чечне пахали, удобрения завезли, а их в ручей смыло. Вся рыба стала в том году желтой и кверху брюхом всплыла. Все вытравили. Да это, я слышал, не только у нас. Это повсеместно. А потом лисы, которые эту дохлую рыбу ели, бешенством заболели. Ну, ладно. Рассказывай дальше…

– Мы подъехали и из машины на ходу выпрыгнули. А она скатилась с обрыва – и в яму. Не сразу утонула, но быстро. С крышей ее накрыло. А вода там сейчас грязная – если не знаешь, что там машина, никогда не увидишь.

– Это ни к чему было. Овечий ручей испортили. В Чечне давно уже поля не пашут и удобрения не завозят. Вода в ручье очистилась, и из него теперь овцы пьют. Можно было просто поджечь машину на месте, и этого хватило бы. Да ладно, что сделано, то сделано. Но все же следовало мне все рассказать, как вернулся.

– Я постеснялся.

– Это вопрос не стеснения, а безопасности. Командир республиканского полицейского спецназа полковник Агададашев на совещании в МВД пообещал устроить мне ловушку. Эта езда вокруг дома – работа Агададашева. И я должен был знать о его действиях. Учти на следующий раз. Обо всем, что происходит, ты обязан мне докладывать. А я уже принимаю решение.