– Я не могу об этом судить, меня не было в то время в министерстве. Но сводка и сейчас лежит передо мной на столе. И как результат этой сводки – новые и не самые приятные для вас известия. Сообщить?

– Вы для того, наверное, и позвонили, чтобы сообщить. Я слушаю вас.

– Как понимаю, я передал вам данные на полковника Агададашева для того, чтобы вы обезопасили себя от угрозы со стороны полицейского спецназа и уничтожили самого полковника.

– Наверное, не для того, чтобы я его уговаривал.

– Я вижу, что вы сейчас сильно раздражены…

– А как мне не быть раздраженным, если на меня сваливают то, что на моей совести не висит. Там никто из мирных жителей не пострадал. Я не террорист. Я в принципе не террорист, не приемлю террористических методов, даже сам осуждаю их.

– Я вас понимаю. Но ничем в этом случае помочь не могу. Машина запущена, а общественное мнение формирует именно она. Могу только сообщить вам, что, уничтожив полковника Агададашева таким образом, вы вызвали на себя только более сильную атаку. И теперь охотиться за вами будет не полицейский спецназ, который, честно говоря, ненамногое способен. Охотиться на вас будет спецназ ГРУ – «волкодавы», специалисты по уничтожению мелких джамаатов и их эмиров. И мурз тоже. При этом они имеют на вооружении какое-то новое экспериментальное оборудование, которое существенно облегчит все их действия.

– Вы их зовете, кажется, «летучими мышами»?

– Да, их так в народе называют. Наверное, потому, что они не видят разницы между днем и ночью. И на эмблеме у них изображена летучая мышь.

– Да, это опасный противник. Спасибо за предупреждение, товарищ подполковник.

– Желаю вам удачно избежать этой встречи. Встречи с «летучими мышами»…

Такое сообщение не добавило настроения мурзе Арсланбекову. Первоначальная эйфория после уничтожения полковника Агададашева растворилась сразу после сообщения по радио, появились раздражение и беспокойство. А после нового предупреждения подполковника Асхатова эти чувства многократно усилились. Роберт Ильханович слышал кое-что о спецназе ГРУ. Один из его учеников, помнится, мечтал когда-то стать офицером спецназа ГРУ и готовил себя к этому. Но не сумел поступить в военное училище, как говорили, по национальному вопросу: выходец из Дагестана не мог рассчитывать на поступление. Дагестанцы плохо зарекомендовали себя в армии, и этой волной задело всех выходцев из Дагестана, может быть даже русских. В результате толковый парнишка, сам себя воспитавший в духе спецназа, спортивный, подготовленный, стал уголовником и сейчас где-то отбывает срок. Именно тогда директор школы стал интересоваться спецназом ГРУ и немало прочитал про военную разведку. Сейчас это вселяло в мурзу определенное беспокойство. Он не знал всех средств и методов, которые имеются в распоряжении спецназа ГРУ, но, продумывая ситуацию и ставя себя на место спецназовцев, не видел возможности своей поимки, если только сам не допустит ошибки и не попадется в ловко поставленную ему ловушку…

Ваап, как и обещал, вернулся в обеденное время. Посвежевший на ветру и отдохнувший дома. Казалось, даже щеки у него округлились.

– Присаживайся, – показал мурза на кусок бревна рядом со своим кострищем. – Принесите Ваапу чай, у него во рту пересохло.

Енали быстро принес большую кружку с чаем, добавив в него молока, несколько семян гвоздики и черный перец с солью. Пока Эбзеев маленькими глотками пил, Роберт Ильханович поинтересовался:

– Как дела дома?

– Спасибо, мурза. Все хорошо. Все довольны. Кстати, они, уходя, тоже смотрели на площадь. Там не было жертв среди мирных жителей, даже «Скорая помощь» только одна приехала, и та с полицейскими на крыльце возилась. Один сильно головой о колонну ударился, нос сломал, губы разбил. Жена возмущена таким обманом. Говорит, кто один раз обманет, тому уже во второй раз не поверят. Она тоже считает, что нужно сделать видеообращение.

– Нужно сделать… – подтвердил Роберт Ильханович.

– Я все купил. Теперь вы подготовьтесь.

– Что тут готовиться! Не на телевидении, где людям лицо пудрят. – Однажды, с десяток, наверное, лет назад, Роберту Ильхановичу довелось принимать участие в телевизионной передаче по проблемам образования в республике. С выступающими, перед тем как дать им слово перед камерой, работал специалист-визажист. Еще причесать себя Арсланбеков позволил, но вот пудрить и красить губы помадой не разрешил. Не мужское это дело. – Я уже все продумал, что сказать. Коротко и ясно, без рассусоливания. Нам ни к чему длинные речи. Не партийную программу выдвигаем, а контробвинения в ответ на обвинения. Покажи, что принес…

Ваап раскрыл пластиковый пакет и вытащил коробку. Внутри была трубка с большим экраном, который засветился после включения и разблокировки. Роберт Ильханович, зная только одну оперативную систему в компьютере, сам не решился попробовать работать со смартфоном и вернул коробку Эбзееву.

– В одном элементе и компьютер, и трубка, – объяснил Ваап то, что и так было понятно. – Кстати, еще высококлассные фотокамера и видеокамера. Не каждый фотоаппарат так снимает. Я уже опробовал. Качество отличное. Корейцы умеют делать хорошие вещи.

– Файлы легко удаляются? – спросил мурза.

– Без проблем.

– Сними для пробы наш лагерь и покажи мне.

Ваап встал и прошелся с трубкой по лагерю, снимая все подряд: и шалаши, и кострища, и людей с оружием и без. Потом принес смартфон мурзе, включил просмотр и передал трубку. Роберт Ильханович смотрел и удивлялся. Качество съемки было прекрасное, а качество показа еще лучше. На трубке изображение было даже более качественное, чем в самом современном телевизоре.

– Смотри, даже видно, что идет дождь со снегом. Хорошая техника. Удали… – вернул он смартфон Ваапу и поднялся.