– Откройся мне, - попросил он.

Как ни странно, она, не колеблясь, выполнила его просьбу.

Его язык тут же скользнул внутрь и начал неторопливый танец, то прикасаясь, то отступая. Сначала Джулия отвечала робко, словно исследуя и учась, но вскоре плотина ее сдержанности рухнула, и она отдалась на волю чувств.

Толчки ее языка были жесткими и быстрыми. Губы сплетались с его губами, руки обхватили его спину, царапая ногтями кожу. Она стонала, желая всецело проникнуть ему под кожу. Страсть сделала ее вкус насыщенней, пьянящим сочетанием первобытного желания и нерастраченной дикости.

– Восхитительно, - прошептал он, заставив себя на мгновение оторваться от нее и взглянуть на результат своих действий.
– Я хочу большего.

– Больше. Намного больше.
– Она дернула его на себя, стиснула в объятьях и прижалась еще теснее, затем потерлась о него бедрами, отступила и снова потерлась. В ее действиях больше не было ничего невинного.

Сила желания превратила ее в дикарку. Он в замешательстве нахмурил брови. Никогда прежде он не сталкивался с женщиной, которая так стремительно возбуждалась.

– Джулия?

– Не останавливайся, - произнесла она. При каждом соприкосновении их тел, всякий раз, когда вершина ее бедер встречалась с его эрекцией, ее объятья становились еще крепче, отчасти отчаянней. Прежняя Джулия, отказывающаяся от удовольствий, осталась в прошлом, сейчас здесь находилась женщина, нуждающаяся в немедленном исполнении своих желаний.

И ему это нравилось.

Чувство глубокого удовлетворения разлилось по всему телу, когда он представил себе, как доставит ей наслаждение всеми способами, которые ему известны.

– Мне этого мало, - выдохнула Джулия. Она тяжело дышала, глаза все также оставались закрытыми, тело, не переставая, извивалось.
– Ты обещал мне дать больше. Я хочу больше.

Под действием ее слов кровь прихлынула прямо к чреслам, делая его тверже. Тристан знал, что она уже стала мокрой для него, такой мокрой, что он сможет заполнить ее своей длиной, не прилагая особых усилий.

– Я сделаю все, что пожелаешь, - сказал он. Его собственное дыхание становилось все более учащенным.
– Это я могу тебе обещать.

На этот раз, когда его губы завладели ее ртом, он не думал просить, чтобы она открылась ему. Ее язык нетерпеливо метнулся на встречу его, схлестнувшись в битве. От силы их желания ударялись друг об друга зубы. Джулия жадно покусывала его нижнюю губу так, словно хотела проглотить его целиком. Их ноги переплелись, она страстно терлась бедрами о его эрекцию. Руками она сжала его ягодицы, затем, придав ладони чашевидную форму, подхватила тяжелую мошонку, скрытую под штанами.

Тристан втянул в себя воздух. Эта девушка походила на смесь жидкого пламени и неистовой бури. В это мгновение он хотел войти в нее так глубоко, чтобы единственное, на что она была бы способна, - выдохнуть его имя. Он хотел почувствовать, как на пике наивысшего наслаждения, вокруг него сожмутся ее внутренние стенки, хотел почувствовать мощные волны удовольствия и излиться внутрь нее, сжимая ее в своих объятьях, полностью обнаженную.

И всего этого он захотел лишь от одного поцелуя и пары нежных прикосновений. Невероятно!

Поцелуй не может быть таким приятным, таким волшебным... как он считал. Он не должен был поглотить его и заставить тосковать по несбыточному. И все же... внезапно Тристан почувствовал тоску. Каждый раз, когда сплетались их языки и соприкасались тела, он желал испробовать на себе, каково это - одна душа на двоих, а биение сердца в унисон другому.

Его тоска была нескончаемо долгой. "Нет, конечно, нет".

Прежде он никогда не испытывал такой... тяги. Необходимости стать частью другого человека. "Конечно, это чувство не имеет отношения к самой Джулии, - попытался он мыслить разумно, - а к чисто мужскому стремлению завоевать".

"Да. Именно в этом я и нуждаюсь". На деле маленькая Джулия оказалась более соблазнительной, более волнующей, чем он себе представлял, поэтому в нем проснулись инстинкты воина, требующие завоевать ее. Вот и все. Ее вкус мог быть подобен амброзии, а кожа нежнее лепестков гартинии, и тем не менее, значила она для него не больше, чем все его прошлые женщины.

Она ничем не лучше других.

Наконец разобравшись в своих ощущениях, он был полон решимости доказать себе, что вполне способен заняться с ней сексом и при этом остаться бесстрастным. Отрешившись от чувств, он прочертил дорожку из поцелуев по ее подбородку, шее и ключице.

– Я сейчас раздену тебя, русалка.

– Да, я ...
– Она замолчала. "Что-то не так», - поняла она. Что-то изменилось. Его голос прозвучал холодно и равнодушно, абсолютно бесчувственно.

Она прорвалась сквозь чувственное пламя, ревевшее в ее голове, и медленно вернула себе способность мыслить здраво. Перед ее глазами маячили детали, которые она не замечала, но затем все встало на свои места. Тогда как она боролась за каждый вздох, Тристан дышал ровно, он даже не запыхался. В то время пока она выгибалась в его руках, он действовал по-настоящему опытно, бесстрастно и сдержанно.