Что же за место эта Америка? Все ли её жители были такими же миниатюрными и привлекательными, как Джулия? Мысли о ней послали волну предвкушения по его телу, и ему стало интересно, что на сегодняшнюю ночь маленький дракончик приготовила для него.

О-о-о, он намеревался выяснить это.

Она вернулась. Румянец покрывал её щеки, и она избегала встречаться с ним взглядом. Он был в замешательстве, рассмотрев её одежду: длинные черные дроксы. От шеи и до талии её тело было закрыто черной, толстой рубашкой. Ни сантиметра открытой кожи, кроме лица. Жаль.

– Нам нужно уложить тебя в кровать.

Она держалась на большой дистанции от него, оставаясь в дверях, будто не решалась подойти ближе.

Он легко мог избавить от смущения любую другую женщину. Румянец же Джулии был такого сливочно-розового цвета, будто она только выбралась из постели после длительного занятия любовью и уже готова к продолжению, и Тристан отказался предпринимать какие-либо действия, чтобы убрать его. Поэтому он ничего не сказал.

– Итак?
– спросила с нажимом Джулия.
– Ты собираешься что-нибудь сказать?

– Я собираюсь спать с тобой.

– Нет.
– Джулия плотно сжала губы и закрыла глаза, блокируя свои эмоции.

На мгновение повисла тишина. Когда она снова посмотрела на Тристана, на её лице читались опустошение и затравленность.

– Тебе нет необходимости спать в моей кровати, У меня есть гостевая. Ты можешь воспользоваться ею.

– Я твой раб любви. Спать с тобой моя прямая обязанность.

– Твоя обязанность?- Она выглядела оскорбленной.
– Я так не считаю.

Тристан скрестил руки на груди и оперся одним бедром на барную стойку позади него. Соблазнение женщин было его второй натурой. Он действовал на уровне инстинктов, и обычно ему было скучно. Сейчас же все соблазняющие игры и подаренные им удовольствия превратились для Тристана в работу. В большинстве случаев он бы предпочел пересчитывать песчинки. Только вот.. сейчас ему не было скучно. Волнение завладело его телом. Он уже и забыл, каково это - брать женщину, когда ты её хочешь.

– Зачем спать в одиночестве, когда ты можешь насладиться моим теплом?
– Его голос прозвучал так ласково и соблазнительно, что наверняка все женщины прикрывали глаза от удовольствия, чувствуя слабость в коленях и поддаваясь соблазну.

– Я здесь для твоего удовольствия, маленький дракончик.

О, Боже. Святая Эллия. Джулия даже топнула ногой.

– Сколько раз мне повторять? Не хочу я никакого удовольствия.

– А-а-а, так тебе нравится боль?
– Он намеренно изобразил непонимание: ещё никогда не было так весело дразнить девчонку.

Она судорожно вздохнула. На что Тристан ответил в высшей степени безнравственной улыбкой.

– Ты хочешь, чтобы я отшлепал тебя рукой или плеткой?

– Так мы ни к чему не придем, - ответила она.

– Поясни.
– Он сделал два шага вперед.
– Одним нравятся ощущения от руки, другим - от плетки.

Джулия провела рукой перед глазами.

– Это происходит не со мной. Я не стою на кухне с мужчиной, который видел мою попу и считает все, что я ни скажу, намеком на секс. Я опять сплю. Все это сон. Эти пытки слишком ужасны, чтобы быть правдой.

– О нет, маленький дракончик. Прямо сейчас я тебя не пытаю. Но раз уж ты упомянула об этом, я могу подвергнуть тебя самым сладостным пыткам, какие только знало твоё тело.

– Хватит!
– нахмурившись, Джулия ткнула пальцем ему в грудь.
– Ты прекратишь это прямо сейчас, мистер «Я самый сексуальный».

– Нет, я Тристан.

– И ты совершенно потерял нить разговора. Больше никаких намеков на секс. И вообще, если ты ещё хотя бы слово скажешь о занятии грязным, животным сексом, я собственноручно отрежу твой язык. Нет, ничего не говори. – Подняв руку, она прервала его, когда он снова было открыл рот.

– Не говори ничего хотя бы минуту.

Выждав столько, сколько она сказала, он ответил:

– Грязный, животный секс звучит заманчиво. Может, тебе все-таки стоит пояснить.

Черт!

– Да как ты не поймешь! Не интересуешь ты меня в этом плане!

Это заставило его задуматься.

– Я не в твоем вкусе?

При этих его словах Джулия отвернулась, чтобы смотреть куда угодно, только не на него.

– Просто ты не тот тип, с которым я обычно имею дело.

Тристан нахмурился. Мог ли мир так сильно измениться за прошедшие восемьдесят девять сезонов? Сам он никогда не был в такой превосходной форме как сейчас. Его тело было сильным как никогда, и он не лишился ни волос, ни зубов. Может, женщины этого мира предпочитали толстых, лысых и беззубых мужчин? Он хотел Джулию, но ему совершенно не нравилось, что она находила его непривлекательным. Но идея о том, чтобы изменить ее мнение о себе, так соблазняло его…

Будь сейчас рядом его друг Роук, он бы вдоволь посмеялся над ним. Покрытый шрамами, закаленный в боях воин всегда утверждал, что Тристану не помешало, чтобы ему иногда отказывали женщины. Чтобы закалить характер.

– По-твоему, я уродлив?

– Уродлив?
– Джулия уставилась на него. Как ему вообще могло прийти в голову, что она считает его уродливым?

Он был подобен фарфоровому десертному блюду ручной росписи девятнадцатого века с шоколадными эклерами.

– Ты не уродлив.