Она пыталась унижать его, доказать себе свое господство над ним, но каждый день, всегда, когда у нее была шкатулка, он противостоял ей. Да, он удовлетворял ее тело каждый раз, когда она приказывала, но никогда не давал ей большего. Он говорил о ее смерти, когда гладил ее тело. Он смотрел на нее с ненавистью, пока целовал ее кожу.

И опять лишь из-за воспоминаний о его великолепии она задрожала от восторга.

– Тристан - всего лишь смертный, - прорычала она.
– Он ничего для тебя не значит!

Хизер, будучи смертной, сузила глаза.

– Да, он смертный, но это не умаляет его человеческого достоинства.

– Он дрался за своего Великого Повелителя, - произнес Персен.
– И также он дрался за меня. Он убивал свои врагов без сожаления и колебаний. Он преданный и заслуживает уважения - король сердцем и легенда для любого народа. А кто ты, жалкое воплощение плоти, крови и волшебства? Ну, больше не волшебства, - добавил он самодовольно.

Она проигнорировала его колкость, хотя вся дрожала от ярости. Персен хотел оскорбить ее, потому что она когда-то отвергла его - плюнула в его уродливое лицо и отказалась от его прикосновений. Она не позволит ему умалить ее боевой дух.

– Тристан - все, что ты требуешь, - сказала Зирра.
– Я принимаю это. Но он также и мой. Он принадлежит мне.

Хизер подавила звонкий смех.

– Он никогда не был и не будет твоим.

Зирра заскрежетала зубами.

– Не бойся, - сказал ей Персен, - однажды он вернется на нашу землю. Но вернется он только тогда, когда Эллия пожелает, и ни секундой раньше.

Радость и отчаяние, нетерпение и восторг овладели ею.

– Если ты вернешь его сейчас, я заставлю его полюбить меня. Я знаю, что смогу. Он даже поблагодарит тебя за свое возвращение.

Смех вырвался из Персена - жестокий звук, который разрушил, уничтожил ее гордость.

– Почему ты так упорствуешь? Он никогда не полюбит тебя. Ты не достойна его.

– "Я достойна", - хотела закричать Зирра, хотя ни единый мускул не дрогнул на ее лице. Лишенный эмоций фасад, за которым скрывался внутренний вихрь чувств.

– Убирайся с глаз моих, женщина.
– Персен по-королевски махнул рукой в воздухе.
– Твоя алчность вызывает у меня отвращение.

Сжав кулаки, она на секунду замешкалась.

– Я найду способ вернуть его, не сомневайся. Тристан мой. Мой любовник. Моя собственность. И он будет принадлежать мне.

Персен вспыхнул от такой явной дерзости.

– Ты смеешь оспаривать мой приказ?

– Да, смею, - сказала она ровно, смотря прямо ему в глаза.
– О да, смею.

Когда Зирра покинула дворец правосудия, Персен посмотрел на его спутницу жизни, королеву его сердца и души, женщину, которая спасла его от гибели.

– Может, мне стоило убить Зирру, - сказал он, вздохнув.
– Количество ее предательств только возрастет..

– Наш сын никогда не простил бы тебя, если бы ты причинишь ей боль.
– На лице Хизер читалось беспокойство, ее карие глаза округлились.
– Мы сделали правильно, отослав Тристана подальше?

– Да, правильно.
– Персен глубоко вздохнул.
– Не волнуйся, моя любовь. Я подумаю над тем, что сделать с Зиррой, чтобы не расстроить нашего сына.

*****

Зирра шагнула в свою комнату. Каждый раз, когда она поворачивалась, сжатых кулаков касался шелк ее платья, а волосы хлестали по спине. Темные эмоции овладели ею, такие же обжигающие и удушающие, как и внутри сердца. Тяжелые грозовые и серые облака скрыли четыре солнца, усиливая ее ужасное настроение. С криком она пнула стул и уронила на пол свой трехъярусный туалетный столик. Ее дорогая хрустальная ваза разбилась, оставив после себя лишь стекляшки. Как посмел Персен де Лоук так подло с ней поступить! О, как она хотела расправиться с ним. Уничтожить его магическую силу, как он уничтожил ее. И все же, будучи Главным священником Друиннов, его силы намного превосходили ее, и она ничего не могла сделать, чтобы причинить ему боль или противостоять его заклинанию. Ничего!

Она потеряла силу. Она потеряла уважение людей, стала лишь смешной историей, которой делятся за обедом. И она потеряла Тристана, как он и предсказывал.

Она должна вернуть Тристана. Он принадлежит ей. Зирра взяла драгоценный кубок и кинула его в стену. Он не разбился. У нее был раб только пару циклов. Так мало, а ее нужда в нем увеличилась до непостижимых размеров.

– Где он?
– взревела она. Какой женщине он сейчас принадлежит? Кто трогает его? Ласкает? Радушно приветствует его тело?

Какая женщина чувствует власть, которую он дает?

Эти мысли заставили дремавшую ревность пробудиться и приглушить глубоко скрытый гнев. Боль разлилась внутри живота, и Зирра с яростным криком бросилась на кровать, на ту самую кровать, где она в последний раз наслаждалась Тристаном. Шелковая белая ткань окутала ее, словно ласка любимого. Она сунула кулаки в матрац на меху.

– Он принадлежит мне! Мне!

В комнату вошла служанка. Она посмотрела на нее широко открытыми глазами, в которых читалась неуверенность в том, какая судьба ей уготована.