Вот оно. Она наконец использовала это слово по отношению к нему. Пенис, пенис, пенис. Радость маленькой победы вытеснилась желанием. Во рту у нее пересохло.

– Ты любишь лазанью?
– выдавила она из себя.

– Я люблю все, что ты приготовишь.

Непослушное полотенце немного разошлось в стороны, когда он сел на стул.

Не смотри, Джулия! Нет, наслаждайся видом! Проклятие, не смотри! В коне концов она отвела взгляд.

– Может, тебе стоит одеться, перед тем как мы начнем есть?

В ожидании его ответа она крутила в руках конец свой блузки. Ее ноги обернулись вокруг ножки стола, когда она подавила желание обернуть их вокруг талии Тристана.

– Нет, - ответил он, не посмотрев на нее.
– Дома так ходить можно, разве нет?

– Думаю, да.

Но как она сможет сконцентрироваться на еде, когда она только и представляет его на столе, и все его тело в ее полном распоряжении? Она не сможет так есть. Ее аппетит перешел от еды - она опять украдкой посмотрела на его сексуальное тело - к нему.

А он напротив, совсем не выглядел так, будто у него пропал аппетит к еде. Насвистывая себе под нос, Тристан доверху заполнил свою тарелку салатом, хлебными палочками и пастой. Черты его лица были так расслаблены, что Джулия подумала, он может уснуть прямо за столом.

В течение ужина непрошенный взгляд Джулии то и дело перебегал от сосков Тристана, которые от холода сморщились, до его и живота и ниже. И задержался там. Она хотела, чтобы его полотенце растаяло, и на его месте оказались ее руки, ласкающие его живот - и что-нибудь еще, с чем бы столкнулись. Она даже захотела, чтобы его пальцы были на ее теле, может, даже расстегивали ее джинсы,

стягивали их с ног и пробрались в ее трусики. Как же прекрасно будет чувствовать такую мощь и жар на своем теле!

Их колени соприкоснулись.

Невинное прикосновение заставило волну жара пронестись по ее телу. Джулия резко втянула в себя воздух.

– Мои извинения, - пробормотал Тристан, не смотря на нее.

– Никаких проблем, - ответила она.

Когда он коснулся ее снова, и снова, и снова, Джулия бросила вилку. Она с трудом могла дышать. Вдох. Выдох. Ее же тело продолжало напевать свою мантру: "Секс. Секс. Секс". Каждый нерв внезапно разразился криком, и когда Джулия обнаружила, что ласкает хлебную палочку, и Тристан наблюдает за ней, она вспыхнула.

– У тебя нет аппетита?
– спросил он невинным голосом.

– Да. То есть нет. Все в порядке.

Знал ли он, что делает с ней? "Нет, не знал", - подумала Джулия. Он был слишком занят поеданием целого противня лазаньи. Джулия, сконцентрируйся. Ты не нимфоманка, по крайней мере не больше, чем желаешь быть. Ее руки дрожали, когда она пододвинула к себе тарелку и притворилась, что хочет есть.

Ей дважды удалось бросить короткие взгляды на него, и в двое больше раз он небрежно дотрагивался до ее ноги. Он все еще выглядел расслабленным, непринужденным, когда внутри нее разгоралось желание. Его влажная кожа так и напрашивалась на прикосновение, чтобы ее нежные руки вытерли смахнули все капельки на его теле. Его губы молили о горячем, влажном поцелуе.

Она хотела его и была уже готова залезть на стол и сорвать полотенце с его бедер - когда в дверь кто-то позвонил. "Спасена!" - мысленно возликовала Джулия и встала из-за стола.

– Я сейчас вернусь, - сказала она.
– У нас гость.

Когда она открывала дверь, ее сердце, как бешеное, стучало в груди. Безумное сердцебиение начало замедляться, и она уже могла спокойно вздохнуть. Питер улыбнулся, когда увидел Джулию.

– Привет, Джулия!
– сказал он неуверенным и смущенным голосом, а в глазах промелькнул огонек паники.
– Твой брат не дома, да?

– Он на кухне. Полностью увлечен едой, - добавила она, когда Питер нервно шагнул назад.

Он расслабился, засунул руки в карманы штанов и позвенел мелочью.

– Я заметил твою машину на подъездной дорожке и подумал, не хотела бы ты...

Тристан, который внезапно оказался позади Джулии, рявкнул:

– Мы заняты.

И хлопнул дверью перед носом Питера, напугав его этим еще больше.

Состроив гримасу, Джулия облокотилась о дверь с триумфом.

– Это было невероятно грубо.

– А отрывать нас от еду не грубо? А теперь пойдем.

Они пошли на кухню. Воцарилось молчание, означавшее, что они не будут обсуждать соседа Джулии.

Она вздохнула и уселась на стул. И как это объяснить Питеру? Как ему объяснить, что именно его она хочет? "Лгунья, лгунья, лгунья", - пропел ее внутренний голос, до того как все мысли и вопросы потонули в тишине: Тристан снова дотронулся до ее колена, задержавшись немного дольше, чем в прошлые разы, и Джулия до сих пор никак не могла понять, специально он это делал или нарочно. Хотя ей было все равно. Снова и снова одна часть его тела контактировала с ее, посылая волны эротической дрожи по ее спине.