Наконец, взяв расшалившиеся нервишки в солдатские ежовые рукавицы, Родион поудобней уселся в докторском кресле и постарался перебрать приведённые Дмитрием Викторовичем медицинские доводы, выискивая все «за» и «против». Но в голову пока серьёзные мысли не приходили, видимо, давало о себе знать напряжение последних суток.

Вдруг дверь в ординаторскую открылась, и на пороге перед Рожновым возник необычный посетитель. Вошедший был одет в короткую греческую тунику белого цвета, на которой по всей длине справа и слева красовался угловатый геометрический узор, изображаемый обычно только в орнаментах древней Греции. Посетитель внимательным взглядом окинул докторский кабинет и, заметив сидящего в кресле мужчину, поднял левую руку с открытой наружу ладонью, а правую руку прижал к сердцу.

– Аристей из Проконесса приветствует тебя! – произнёс незнакомец. [43]

Родион не знал, что ответить странному посетителю, но ответить что-то всё же надо было, потому как гость, вероятно, искал Яншина.

– Дмитрий Викторович сейчас на операции, – Родион для наглядности сделал жест рукой в сторону операционной. – Я сам его жду.

– Ждать человека – это благость, – утвердительно заметил гость. – Известно, что гиперборейская богиня Илития [44] долго ждала благость в Аркаиме. К ней пришли лев, олень, пчела и рак, но ничего не принесли. И только когда пришёл человек, на богиню снизошла настоящая благость.

– Может быть, оно и благость, да только не в больнице, – заворчал Родион. – Ведь в таких местах люди собираются из-за беды нагрянувшей, а если доктора от неё избавляют, то всё равно память остаётся, о страдании, о терпении, о том, что пришлось выносить поневоле.

– Многие считают, – возразил гость, – там, где есть благость, – нет места для страдания и страсти. Их нельзя перемешать, как нельзя перемешать ночь и день, огонь и мрак.

– Вы так думаете? – усмехнулся Рожнов. – Каждый человек в нашем мире с детства вынужден жить среди страданий, страстей и страхов. От этого, к сожалению, никто не застрахован. Подумайте, если любой из нас рождается для того, чтобы в конечном счёте умереть, то нужна ли кому вообще ваша благость? Да вы проходите, присаживайтесь, – капитан указал гостю на соседнее кресло, – чего в дверях-то стоять?

Пока удивительный посетитель усаживался в кресло, Рожнов успел заметить, что обут он тоже был в греческом стиле: на ногах красовались сандалии из хорошей кожи на деревянной подошве, и сверху они крепились к ногам тонкими ремешками, опутывающими ноги до колен. Такую обувь, как и одежду, тоже носили только в древней Греции, так что посетителю вполне удалось быть похожим на настоящего грека.

– Итак, – вернулся к интересующему вопросу гость. – Итак, вы предполагаете, что сила благости человеку не нужна вообще, именно поэтому он её и не ищет? То есть – лишняя головная боль, так что ли?

– Примерно так, – согласился капитан.

– А вот поискать не мешало бы, – подчеркнул грек. – Потому что нельзя жить по вселенскому правилу, предписанному Всевышним. Нельзя замыкаться только на Заповедях, данных Господом, ибо человек ежедневно, ежеминутно, ежесекундно нарушает их.

– Что же остаётся?

– Вот именно! – воскликнул грек. – Остаётся дилемма: либо принять теорему «не согрешу – не покаюсь», ведь Господь – на то и Господь, чтоб вас простить, либо «не то делаю, что хочу, а что не хочу – то делаю», только тогда и приходит покаяние! Очень многие люди, причём, в разных странах, считают, что если человек мысленно не грешит, не делает пока кому-то гадости, то – во истину – такой может считать себя самым хорошим и добрым человеком на земле.

– То есть, вкусившим благость?

– И не только! – так же возбуждённо продолжал гость. – Человек, находясь на грани бессмертия, на грани Эймармене [45] царит над всем смертным. Когда-то Господь изрёк своим святым Словом: «Растите в рост и размножайтесь во множество, вы все мои создания и творения; и пусть тот, в ком есть разум, знает, что он бессмертен и что причина смерти – есть телесная любовь, и пусть он знает всё сущее».

Это уже было слишком. После вчерашней встряски возле «Краб-хауза», после предварительных допросов в милиции и ночного посещения родственника доктора Яншина Родиону, надо сказать, было немного не по себе. А тут ещё греческий гость свалился невесть откуда и одолевает философствованием! Чем-чем, а этим Рожнову сейчас совсем не хотелось заниматься.

Поэтому он встал, подошёл к столику, на котором приютились несколько чистых кружек и банка с растворимым кофе. Включив электрочайник, капитан насыпал себе в кружку четыре ложечки, но сахара не положил ни кусочка.

– Вам кофе сделать? – обернулся он к посетителю.

Но, ни в кресле, ни вообще в кабинете никого не оказалось. Дверь в коридор тоже оставалась закрытой. Родион встряхнул головой и снова осмотрелся. В ординаторской никого не было, будто только что присутствующий грек просто испарился, растворился в воздухе!

– Ну, дела! – проворчал Родион. – Если так дальше пойдёт, то скоро крыша моя основательно съедет.

В этот момент на электрочайнике клацнул автоматический выключатель. Значит, пора выпить кофе и привести хоть немного голову в порядок. Потом можно будет узнать у доктора, часто ли в больнице Склифосовского появляются призраки, тем более в греческом обличии. Как же его звали? Кажется Аристей из Проконесса? Ладно, запомним.

Выпив чашку кофе, Родион почувствовал себя лучше и всё же решил освежиться, тем более, что умывальник был рядом. Включив свет в смежной комнате, Родион увидел большое зеркало, висевшее над раковиной. Это, конечно, хорошо – большое зеркало. Но в больничном туалете выглядит, как на корове седло.