– Скажи это, – повторяет он в третий раз.

Я провожу языком дорожку от низа его шеи до уха и там выдавливаю из себя в промежутке между слабыми вздохами единственное слово, которое он хочет услышать:

– Пожалуйста.

Он наклоняет голову, накрывает ртом мой рот и углубляется в меня, я не дышу. Он отдает мне каждый дюйм своей длины и толщины, яростно пляшет во мне, заставляя вытягиваться снова и снова, подводя ближе и ближе к экстазу.

Он целует мое лицо, шею, спускается к ложбинке между грудями. Кровь приливает к напряженным соскам, когда он двигается к ним губами. Я выгибаю спину, прижимаюсь к нему грудью, моля дать мне ощутить его жаркий рот и влажный язык.

– Отдайся мне, – тихо говорит он, обхватывая губами сосок и теребя его языком. Как будто для того, чтобы придать веса своему требованию, он придавливает меня бедрами, прикусывает сосок и рычит: – Отдайся мне, детка.

Только такая мотивация мне и нужна. Обвившись вокруг него, я уступаю второму оргазму, возносясь от его трения о меня на гребень волны чистого наслаждения.

Я перестаю дышать, когда он начинает сильно колотиться о меня. Чувствую, как мое тело будто втягивает его в себя, сжимает, выдаивает. Темп движений растет вместе с частотой дыхания, пока он вдруг не замирает на миг, простонав: «Оливия!» – и изливает глубоко в меня весь свой пыл, всю страсть.

Движения замедляются, но он остается во мне, отчего содрогания моего тела, сжимающего его, становятся еще более явными. Мы не меняем позы несколько минут полнейшего совершенства.

Когда никому из нас больше нечего отдать, он распластывается на мне и мы лежим тяжело дышащей кучей перепутанных мокрых рук и ног. Перенеся вес на предплечья, он утыкается носом мне в шею и нежно целует влажными губами кожу под ухом. Он ничего не говорит, но его тяжелое теплое дыхание высушивает место поцелуя.

Сердце переполняют эмоции, голова идет кругом от вопросов, а все тело пульсирует от пережитого. Так много о чем можно задуматься, побеспокоиться, и все это кажется таким… неважным. Внутри меня разгорается конфликт. За тысячу лет я бы никогда не подумала, что могу уснуть вот так.

Но я засыпаю.

Когда открываю глаза, солнце еще только-только встало. Горячие поцелуи и великолепный секс – первое, что всплывает в голове.

Оглядываюсь. В комнате пусто. Никаких признаков присутствия шаловливого ночного визитера. На самом деле я могла бы убедить себя, что все это мне приснилось, если бы не легкая болезненность между ног, которую я ощущаю, когда двигаюсь.

Я улыбаюсь. Это приятная болезненность, она напоминает мне о массивном инструменте, который ее вызвал.

Боже правый, ты только что назвала это инструментом?

Я хихикаю. Не могу удержаться. Я счастлива. Очень счастлива. По крайней мере, сейчас.

Должна вроде испытывать усталость, но не испытываю. Я чувствую себя помолодевшей и готовой к новому дню.

– Может быть, Джинджер права. Может, мне действительно нужен секс, – бормочу я в тишине.

Стены впитывают звук и напоминают, что весь дом в моем распоряжении. Марисса в отъезде ближайшие две недели. Одно это – причина для торжества.

Мысль о Мариссе наталкивает меня на размышления о Нэше. Что, если это он был моим ночным гостем? Я была не в состоянии различить в темноте, есть ли татуировка на прекрасной груди, нависавшей надо мной. Откуда мне знать?

На мгновение я погрузилась в воспоминания о гладкой упругой коже под моими пальцами, о рифленых мышцах длинных рук, об узких бедрах, зажатых моими ногами. Одной мысли обо всем этом достаточно, чтобы я почувствовала влагу между ног и желание.

Сбросив одеяло, направляюсь в душ. Оттирая себя, роюсь в мозгах в поисках подсказки, намека, который из братьев устроил мне такую обалденную ночь. Думаю, оба они способны вызвать у меня такие сильные чувства, и ничто из происходившего не говорит, что только один мог такое сделать или сказать. Особенно сказать, потому что слов было произнесено не много.

От этой мысли я улыбаюсь.

Много слов и не нужно.

Проникновение в дом тоже ничего не добавляет. У Кэша – мои ключи; у Нэша – Мариссы. И взаимные симпатии не ключ к разгадке. Оба ясно дали понять, что в физическом смысле мы очень друг другу подходим. Желание, вероятно, единственная область, где возможны расхождения. Кэш открыто заявил, что хочет вступить со мной в интимные отношения. А Нэш… Он несвободен и, кроме того, стремится поступать честно.

Но потом я вспоминаю: ведь это не Нэш остановил нас тогда на крыше. Если бы я не вмешалась, занялись бы мы любовью прямо там, в шезлонге, на котором Нэш, вероятно, сиживал с Мариссой?

Чем больше я думаю, тем грязнее становятся мысли и тем больше возникает вопросов и беспокойства. Поэтому я выбрасываю все из головы. Разумеется, стоит мне увидеть Кэша, и я тут же смогу определить, был у нас с ним секс или нет.

Разумеется.

Одевшись, иду на кухню варить кофе. Удивляюсь, слыша, как в спальне звонит мобильник. Бегу туда, чтобы взять его.

В животе восторженный трепет: на светящемся экране имя – Нэш. Что может значить столь ранний звонок? Что он был со мной до недавнего времени? Или ему приснилось что-нибудь приятное, а это означает… что его здесь не было?