При Надире в Кабуле был заключен Договор о нейтралитете и взаимном ненападении между Союзом Советских Социалистических Республик и Афганистаном.

В 1933 году Надир, которому так и не удалось установить в стране спокойствие и порядок и который жестоко преследовал младоафганцев — соратников Амануллы, был убит. Королем стал его сын Мухаммад Захир-шах. Новый король правил около сорока лет. Для Афганистана это были годы растущего международного авторитета страны, но в то же время и годы незатихающих внутренних противоречий.

В 1934 году Афганистан вступил в Лигу наций, через два года установил дипломатические отношения с США.

Перед второй мировой войной и в ее начальный период в Афганистане существовала и активно работала разветвленная сеть фашистской агентуры. В 1941 году после представлений правительств СССР и Великобритании фашистские агенты были из страны высланы.

Ослабленный ростом цен на импортируемые товары, неблагоприятными погодными условиями, мятежами племен, обострившимися социальными противоречиями, Афганистан в послевоенные годы попал под значительное экономическое влияние американского империализма.

Займы и контракты с американскими фирмами втягивали страну во все большую зависимость от США, к тому же многие проекты так и не были завершены.

С конца пятидесятых годов в Афганистане стали вводиться пятилетние планы экономического развития. В середине шестидесятых годов, когда существенно расширилась экономическая помощь Афганистану со стороны СССР, западные страны, в первую очередь США, начали сокращать финансовое и техническое участие в строительстве объектов государственного сектора.

В те годы прокладывались современные автотрассы Кушка — Герат — Кандагар, Кабул — порт Ширхан, строились гидроэлектростанция в Наглу и Джелалабадский ирригационный комплекс, газопромыслы, газопровод, Кабульский политехнический институт…

Но даже существенная и реальная помощь со стороны истинных друзей Афганистана не могла решить за афганский народ его многочисленных внутренних проблем…

Уже долгие месяцы белеют в горах и долинах Афганистана палаточные городки советских подразделений, выполняющих за Гиндукушем интернациональный долг. Люди в палатках меняются: офицеры уезжают к новым местам службы, поступают в военные академии, солдаты и сержанты, как положено, раз в полгода увольняются в запас, не со всеми старыми друзьями теперь встретишься… А лагерные палатки стоят, как стояли: разве что выгорел и еще больше побелел брезент. Впрочем, внутри палаток уже не нары, а койки, временные печки до виртуозности упростились (простота — сестра совершенства), походные неудобства сменились посильным комфортом лагерной жизни.

А все же как хочется домой, как притягивает душу Родина! И распоряжается заместитель командира одного из подразделений, уступая «просьбам трудящихся», наречь походный магазинчик военторга ласковым словом «Россия»; в другом гарнизоне на фанерном заднике ангара рисуется огромное панно: березы, речка, тропинка.

Рассказывают, что некий ефрейтор сфотографировался под этими березами, послал карточку домой, невесте, и та в ответе удивилась тому, что Афганистан похож на их родную Орловщину.

В лагерях любят петь веселые, а то и шутливые песни, но все чаще на вечерних прогулках с чувством поют и другое:

…В половине шестого вечера еще заглядывало из-за отрогов в долину кроваво-красное солнце, в шесть на небе осталась только лупа — огромная, яркая, словно бы отлитая из серебра. Горы, грунтовая аэродромная полоса, само небо в лунном свете стали пепельно-серыми» Подул ветер, затрепетали мелкой листвой тополя за аэродромом. Чуть раньше с кашлем заработал движок, порозовел от электрического света брезент лагерных палаток.

С лунными сумерками лагерь оживился. Задребезжали на скамейках гитары, вышли на линейку патрульные, заторопились с ужином повара. В батальоне ожидалось событие: днем, на приеме у губернатора вийялата (провинции), устроенном в честь мусульманского праздника, Федор Борисович Гладков на смеси английского и пушту договорился с губернатором о взаимообмене фильмами. Афганцам дали видовые — документальные о Самарканде и Бухаре, а в батальон привезли коробки с «Седьмой пулей» — советским фильмом, подаренным кинопрокату Афганистана. В лагере его до этого видели лишь дважды, так что надоесть он не успел.

Зрители вынесли из палаток и расставили сколоченные из ящиков табуреты-чурбачки, сели потеснее, чтобы не продувал рвущийся из ущелья ветер, закурили. На улице было довольно светло, киномеханик без всякого фонарика вправил ленту, аппарат застрекотал, луч высветил сшитый из простыни экран, а заодно и уносимые ветром дымы сигарет. Курево кончалось, и поэтому как-то сама собой определилась норма: сделал три затяжки — передай сигарету товарищу. На экране сразу начали стрелять, без ненужной волокиты проявилась и любовная линия: восточная девушка полюбила красного командира, а не басмача. Одним словом, все увлекательно и злободневно.