– Да, мисти сэр.

– А сколько же стоит твой котенок?

Вик молчал и улыбался до ушей.

– Я думаю, доллар-то он стоит, смоляное дитя? Значит, ты украл у своего хозяина пятьсот один доллар. И тебе не стыдно?

– Угу, – пищал Вик.

– А вдруг ты сбежишь и от нас? – спрашивал Моррис.

Вик мотал головой.

– А между прочим, лучше бы сбежал. Ты знаешь, что из-за тебя нас с Майком могут повесить?

Вик радостно кивал головой.

– Ах ты паршивец! – Этим кончалась беседа.

Иногда Моррис входил в вагончик и морщил нос.

– Я бы не хотел жить в Африке, – заявлял он. – Там слишком много негров.

– Но и здесь их немало, – замечал я.

Кто-то назвал Черную Розу слоеным пирогом из черного и белого теста. Если так, то черным тестом были, конечно, негры, белым нищие вроде Джима Эда, а уж плантаторы – крем сверху пирожка.

Свободных негров в Черной Розе почти нет. Я знал только двоих, Вольного Чарли и его помощника Плохо Дело с Дровяного полустанка. Какой-то сумасшедший плантатор на Миссисипи распустил своих негров, и вот двое перебрались сюда.

Зря они это сделали. Надо было подаваться за линию Мейсона, границу между Пенсильванией и Мерилендом. Там спокойней. А здесь, в Черной Розе, свободный негр хуже белой вороны.

– Нет, застрели меня из двадцать второго калибра, в толк не возьму, что это за штука, свободный негр? – говорил плантатор. – Съезжу-ка посмотрю. Я хочу поглядеть, что у него за рыло. Чем отличается от моих голубчиков. Неужто его нельзя выпороть?

Вольный Чарли и Плохо Дело думали, что если они заберутся в горы, то никому не будет до них дела. Но они ошиблись. Спасало их только то, что в этом месте белые не хотели рубить дрова для дороги. Глиноеды тем и отличаются, что они работают не больше, чем нужно для прокорма. А много ли требуется одному человеку? Подстрелил пару куропаток – вот тебе и еда на три дня. Зачем еще рубить дрова?

Несколько раз проездом белые палили по хижине Вольного Чарли и Плохо Дело. Но те, как заслышат свисток паровоза, сразу прячутся за валуны. А дрова? Дрова уже на платформе, бери столько-то охапок, оставляй денежки. Машинисты не обманывают негров, они всегда платят. Иначе не будет дров на Дровяном полустанке перед самым большим подъемом на всей дороге.

Моррис затеял с Вольным Чарли особое дело. Недалеко от полустанка он нашел уголь, неглубоко под срезом горы. Моррис решил переходить на «алмаз». Это куда выгодней: можно катить до самого форта без единой заправки с любым грузом.

Но только он сомневался, что Вольный Чарли и Плохо Дело потянут. Да ведь и платить надо больше. Уголь колоть – не сосну пилить.

– Эй, корсары! – кричал Моррис, когда останавливался «Пегас».

Вольный Чарли и Плохо Дело выглядывали из-за валуна.

– Как дела?

– Ох, не спрашивай, Моррис, – вздыхал Плохо Дело. – Неважные дела, совсем неважные. Вчера опять проезжал кто-то и ругался. Говорит, сверну вам шеи.

– Да вы сами ему сверните, – шутил Моррис.

– Я бы свернул, – мрачно говорил Вольный Чарли. – Только нас очень мало. Всего двое. А вас очень много.

– Нет, дорогой брат, – говорил Моррис. – Это нас мало, а вас много. Ты считал, сколько негров во всей Черной Розе?

– Это стадо черных овец, а не негры.

– Ничего, – успокаивал Моррис. – Когда-нибудь овцы станут пантерами.

– Долго ждать, – мрачно отвечал Вольный Чарли.

Что и говорить, неграм нелегко в этих краях. Однажды я читал в газете статью. В ней говорилось, что негр устроен совсем не так, как белый. И скелет у него другой, и кровь течет не в ту сторону, и желудок другого размера. Похоже, что это враки, но не все думают так, как я.

Однажды на галерее Бланшаров зашел разговор о белых и черных, о мулатах, креолах и индейцах.

Был среди гостей какой-то белобрысый увалень, сын богатого фермера. Слушал этот увалень, слушал, а потом встал и говорит:

– Негр похож на лошадь. Он пахнет, как лошадь, а у некоторых в штанах спрятан хвост!

– Фу! – сказала Дейси Мей, а Мари Бланшар покраснела.

Чем отличаются негры от белых, так это своим суеверием. Я люблю слушать про всякие приметы, а тот же Плохо Дело называл мне сотни:

– Если увидишь в зеркале покойника, будешь несчастлив.

– Если кролик перебежит тебе дорогу налево – плохой знак, направо – хороший.

– Если чихнул в постели, кто-то придет.

– Не жги лавр в доме: плохая примета.

– Не подметай под кроватью больного, а то умрет.

– Если ты первый человек, на которого поглядела кошка, после того как облизалась, скоро женишься.

Вообще насчет любви да женитьбы у негров уйма всяких примет.

– Пройди девять шагов назад, топни ногой. В этом месте найдешь волосок цвета, как у любимой девушки.