Есть целая легенда. Жили-были царица Кассиопея и царь Цефей, правили большой страной. Но слишком похвалялась своей красотой Кассиопея, говорила, что ни одна морская нимфа с ней не сравнится. За это рассердился на нее бог моря Посейдон, послал на страну Кассиопеи страшного Кита. Чтобы спастись от Кита, Цефей и Кассиопея отдали Киту юную дочку Андромеду. Андромеду ждала страшная смерть, но ее спас храбрый воин Персей, а крылатый конь Пегас примчал Андромеду и Пегаса к родителям.

– Значит, и в небе есть Пегас? – сказал Моррис.

– Выходит, так, – ответил я.

– Откуда ты все это знаешь? Я никогда не слышал.

– Почитай календарь Джонсона. Про каждое созвездие есть легенда.

– Крылатый конь… – задумчиво повторил Моррис. – Мой «Пегас» тоже неплох. Если нужно, я выжму семьдесят миль.

– Не дадут повороты, – сказал я.

– За фортом есть «пика» миль в десять, я проходил ее за восемь минут, правда, пустой.

– «Пегас» неплохой коняга, – согласился я.

– Но Белый Дымок быстрее, – сказал Моррис. – Старый Кестер говорил, что он обходил его на скорости в сто миль. Как будто Кестер стоял на месте.

– И ты в это веришь?

– Да! – сказал он с каким-то ожесточением. – Кестер входил в туннель, а Белый Дымок прошил гору насквозь, как стог соломы! Кестер видел, не стал бы он врать.

– По-твоему, никто не врет, когда рассказывает басни, – сказал я. – Послушай, что сочиняют девчонки на галерее. И про мертвецов, и про разбойников, про невидимок и призраков.

– А ты думаешь, ничего такого нет? – спросил Моррис.

– Да, может, и есть, – сказал я, – только…

– Что только?

– Я-то никогда не видал.

– Еще увидишь, – сурово сказал Моррис.

Характер у Морриса нелегкий. Иногда он становится раздражительным, тогда лучше к нему не подходи. Он может сказать что-то обидное. Правда, на другой день будет ходить с виноватым видом, но и тут извиняться не станет. Если понять Морриса, то не стоит обращать внимания на такую чепуху. Разговаривай, как всегда. За это Моррис всегда старается отблагодарить. Он будет кидать за тебя чурбаки в топку, долбить смоляные наросты на поддувале и все выхватывать из твоих рук.

Про спячку я уже говорил. Оказывается, она всегда наступает у Морриса в конце июня. Ничего с ней поделать нельзя. В эти дни Моррис становится мрачным и одновременно мечтательным. Весь уклад идет на перекосяк. Ночью не спится, а днем так и валит на матрац. Проснувшись, он еще поваляется часок и будет донимать Вика все тем же разговором:

– Ну как, черный брат, есть еще курицы во дворе Денниса?

– Есть, мисти сэр, – оживляется Вик.

– Так надо бы того, взять, что ли, одну.

Вик улыбается до ушей и направляется к двери вагончика.

– Постой, угольное создание, ты что же, хочешь украсть?

– Да, мисти сэр. – Вик недоуменно хлопает очами.

– Так разве красть хорошо?

Вик застывает в нерешительности.

– Сначала ты украл себя, потом украл котенка, а теперь хочешь украсть курицу?

Вик окончательно сбит с толку. А Моррис продолжает как бы в полусне:

– Крадут только на Севере, мистер Сажа, а ты еще туда не доехал. Ты помыл тарелки?

– Помыл, мисти сэр, – пищит Вик.

– Теперь помой себя. Помой, грязное чучелко. Может, сойдет чернота, и ты станешь настоящим гражданином. Сам тощий Линкин, будущий президент, поцелует тебя в нос.

Такую беседу Моррис может вести очень долго. Просто ему не хочется вставать, делать ничего неохота. В такие минуты разговор с нашим добрым Виком самое приятное занятие.

В «голубой гостиной» нашего вагончика висит карта железной дороги от Гедеона до самой Короны. Во всем штате это единственная линия длиной примерно в сто пятьдесят миль. Она распадается на две ветки: Гедеон – форт Клер и форт Клер – Корона.

У той и другой ветки разные хозяева. Даже ширина колеи сначала была разная. Корона строила свою дорогу первой и взяла за образец «стефенсоновку», колею Новой Англии. Конечно, Гедеон не желал плестись в хвосте у Короны, он выбрал «пятифутовку», колею чуть пошире. Но тут Гедеон промахнулся.

Паровозы строили на Севере заводы Брукса, Роджерса, Хинкли-Дрюри, Кука-Данфорта. Северяне, конечно, приспосабливали машины к своей «стефенсоновке». Они выпускали паровозы и специально для Юга, но такие стоили дороже, а дешевые старые машины гедеонцам уже не годились.

Вот и пришлось мудрецам из Черной Розы пристраивать к двум рельсам третий. Налево «пятифутовка», направо «стефенсоновка». Путь получился трехногий, ничего смешней я не видел. Наш «Пегас» бегает по правой колее, он может ходить до самой Короны. Из восьми гедеонских паровозов только «Пегас» и «Страшила» рассчитаны на стефенсоновскую колею, остальным дороги дальше форта нет. Да и не нужно: две компании никогда не ладили между собой.