– Ну, может быть, самолетом. У нее был жар, она могла перепутать.

– Так, так… – Руки у него тряслись. – А когда это было? Когда она вам сказала?

– Вчера вечером.

– Вечером… так… А сегодня… Какое число?

Я назвал число.

– А не поздно?

– Что не поздно?

– Ну, самолетом? – Он был совершенно растерян.

– Извините, но я ничего не знаю, кроме того, что вам сказал.

Некоторое время он сидел понурившись, потом вскочил, пожал мою руку.

– Спасибо… мне надо скорей. Быть может, успею.

И он ушел, оставив в моей ладони неприятное ощущение своей вялой мокрой руки.

Я обедал в кафе на Домской площади. Здесь я встретил знакомого. В сущности, это был знакомый Иманта, тоже физик, они работали вместе.

Мы разговорились и решили выпить бутылку вина. Внезапно к столику подошел не кто иной, как самозваный лауреат Нобелевской премии.

– Я вас приветствую! – Он приподнял неизменную шляпу.

– Здравствуйте, – хмуро ответил я.

– Пожалуй, я выпью с вами кофе, – сказал он. – Не против?

– Отчего же, – ответил я.

Он, вероятно, никогда не снимал свою шляпу. Даже здесь, сев за столик, он только слегка поправил ее края.

Знакомый Иманта стал рассказывать о случае с шаровой молнией, произошедшем недавно в рыбачьем поселке недалеко от Риги. Шаровая молния появилась со стороны моря и долго блуждала среди домов, приводя в ужас жителей. Она влетела в раскрытое окно одного особняка, коснулась онемевшего хозяина и медленно уплыла, не причинив особого вреда. Правда, потом рыбак обнаружил, что с груди у него исчезла серебряная цепочка с крестиком, а из кармана важная телеграмма. Телеграмму эту обнаружили потом совершенно целой в скворешнике, висящем неподалеку от дома.

– Фокусы! – восклицал знакомый. Он занимался плазмой и был увлечен своей работой. – Загадка природы!

– Невелика загадка, – буркнул внезапно Раймонд Грот.

– Вы полагаете? – сказал знакомый. – А мы вот у нас в институте бьемся с этой треклятой молнией…

– Раймонд ведь тоже физик, – сказал я насмешливо.

– Чем вы занимаетесь? – спросил знакомый.

– Я только учусь, – ответил Грот. – А вообще-то меня интересует комбинация времен.

– Что вы имеете в виду?

– Мы делаем коктейли. Ну, как вам сказать… Чуточку одного времени, чуточку другого, новые модуляции. Скажем, девятнадцатый век с примесью шестнадцатого и третьего до новой эры. Или двадцатый с добавлением одиннадцатого.

– Это что же, в театре или кино? – спросил знакомый.

– Да нет, прямо в жизни.

– Ну-ну. – Знакомый посмотрел на меня вопросительно. Я подмигнул. – А что у вас за организация?

– Как вам сказать… Учебное заведение.

– У вас хорошая типография, – заметил я.

– Что? – спросил Раймонд Грот.

– Визитная карточка выполнена отлично.

– Ах, это? – Раймонд полез в карман. – Позвольте и вам предложить. – Он протянул визитную карточку моему знакомому.

Тот прочитал ее с интересом.

– Хотел бы я иметь такую визитную карточку. А вы не боитесь ее дарить?

– А что? – спросил Раймонд Грот недоуменно.

– Попадется какой-нибудь, знаете… Будет выяснять. Вдруг существует постановление по части визитных карточек, и на них следует печатать то, что соответствует истине.

– Но это примерно и соответствует, – сказал Раймонд. – Мы искали что-либо подходящее и остановились на формулировке «лауреат Нобелевской премии».

– Завидую. – Знакомый вздохнул и начал откланиваться.

Пока Раймонд что-то разглядывал на дне кофейной чашечки, знакомый кивнул в его сторону и постучал пальцем по лбу. Я неопределенно пожал плечами.

– Кстати, – сказал Раймонд, – я дам вам маленький совет по части шаровых молний.

– Слушаю. – Знакомый остановился.

– Представьте, что это мини-планкеон, и поищите в этом направлении.

– Хорошо. – Знакомый улыбнулся. Он пошел к двери, но вдруг остановился как вкопанный. Еще через мгновение он вновь стоял перед нами. – Вы сказали, планкеон?

– Да, крошечный. – Раймонд Грот сложил пальцы в щепотку.

– Так. – Знакомый постоял и ушел с несколько ошеломленным видом.

Этот парень обладает способностью удивлять людей, подумал я. Нет, видно, он не просто шутник.

– Как проводите время? – спросил Раймонд Грот.

– В умеренных хлопотах.

– Побывали в том доме?

– Каком?

– На улице Вестурес. – Он приблизил лицо, как в тот момент, когда спрашивал о сокровенном. – Дом работает только вечером.

– Что?