Остаться с ним с глазу на глаз! Нет, лучше смерть! Бывать в обществе, вести светскую жизнь? А его куда денешь? Как показаться с ним на люди?..

20 июля

В дороге было не до дневника… Сейчас пишу уже в Сулимове. Чувствую себя усталой и совершенно разбитой. Пока я собралась рассказать обо всем Пильской, мама меня опередила. И Пильская, вместо того чтобы возмутиться, еще и посмеялась надо мной.

— Так вам и надо! С любовью не шутят, — сказала она, а в ответ на мои жалобы прибавила: — Не вижу особой беды, раз он женится на вас. Кому какое дело…

Тут, в Сулимове, не нахвалятся агрономом. В наше отсутствие он навел порядок в хозяйстве и сотворил прямо-таки чудеса. И всех без исключения расположил к себе, Даже тех, у кого есть причины относиться к нему с предубеждением. Так, по словам Морозковича, он от него за это время большему научился, чем за всю свою жизнь. А Пильская просто без ума от него. Результаты его хозяйствования уже налицо. Мама из благодарности пригласила его к обеду и при встрече даже протянула руку.

Я нашла его другим: он держится независимей, непринужденней, даже со мной. Видно, теперь, когда я невеста, он не опасается, что его осудят. Во всяком случае, он не избегает моих взглядов и не отводит смущенно глаз.

За обедом агроном преобразился в светского человека, отчего очень выиграл. Оказывается, он — интересный собеседник и, признаться, он мне нравится. Господи, почему Оскар на него не похож?.. Но, увы…

За столом разговор шел о загранице. Чего он только не повидал, в каких краях не бывал! Рассказывал он увлекательно, но в отместку за его прежнее невнимание ко мне я сделала вид, будто не слушаю. Мама очень оживилась. Кажется, он ей нравится.

После обеда мы — ненадолго остались в столовой наедине. Будто за каким-то делом, я отошла к окну, но, заметив, что он направляется к двери и желая задержать его, спросила: нравится ли ему в Сулимове?

— Мне трудно ответить на этот вопрос, — сказал он. — У меня на имение взгляд чисто практический, а для вас оно прежде всего — услаждение жизни.

— Сулимов очень живописно расположен…

— И был бы весьма доходным имением, если бы хозяйство не было так запущено.

Я подняла на него глаза, — мне хотелось продолжить разговор.

— А наш сад вам нравится? — спросила я.

— Сад, — смеясь, ответил он, — это романтика, а мой удел — проза жизни.

— И вам это не наскучило?

— Нисколько… К этому привыкаешь, как к ржаному хлебу.

— Но вечно довольствоваться только этим?

— Ничего не поделаешь — судьба! И роптать на нее не приходится.

— Такое смирение говорит в вашу пользу, ведь вам была уготована иная участь…

— Зачем ворошить прошлое, — сухо сказал он.

Во время разговора я наблюдала за ним. Меня бесит его безразличие к моим чарам. Может, я не умею строить глазки мужчинам, потому что победа над Оскаром не в счет.

Под конец я дала ему понять, чтобы он не дичился нас и навещал иногда, так как мы скучаем в деревне.

— Сейчас вам скучать некогда, — ответил он.

— Отчего же?

Он засмеялся.

— Я слышал, вы скоро станете замужней дамой. А насколько я по прежним временам помню, приготовления к свадьбе связаны с хлопотами.

— К нам с мамой это не имеет касательства.

— Ну, мечты о будущем не дадут скучать…

— О, я отношусь к замужеству так же прозаично, как вы к Сулимову, — небрежным тоном заметила я и посмотрела на него так, что он не мог усомниться в искренности моих слов.

Во взгляде, устремленном на меня, я прочла насмешку. Оно и понятно: Пильская небось разболтала ему и про Оскара, и вообще про наш брак.

Я покраснела, и разговор оборвался.

21 июля

Странно, отчего меня так влечет к этому чужому человеку, как-никак поставленному в зависимое от нас положение и к тому же не представляющему из себя ничего особенного; отчего я испытываю беспокойство, постоянно думаю о нем, стремлюсь узнать его поближе.

Меня бесит его равнодушие.

Вечером приехал барон и, как он выразился, силком привез с собой агронома. Дорогая, бесценная мамочка, заметив, что его общество мне приятно, предоставила нам возможность сойтись поближе. Она весь вечер беседовала с бароном, а ему волей-неволей пришлось разговаривать со мной.

В глазах у него иногда вспыхивает огонь, но, видимо, он сдерживает себя, словно боится оказаться во власти моих чар.

Меня это сердит и вместе забавляет.

Сегодня он повел разговор о разных серьезных предметах: о нашей истории, о польских книгах, и мне было стыдно своего невежества. Я впервые услышала от него, что у нас есть своя литература. У мамы и в заводе нет польских книжек; они хороши для людской, утверждает она, а для молоденькой девушки, которой прежде всего надлежит ознакомиться с французской и английской литературами, это неподходящее чтение.