Джорлан пожал плечами.

— Они переносчики, если желаешь, некоторого типа диалога.

— Я не понимаю тебя.

— Я скоро объясню. А сейчас, наслаждайся впечатлениями. Они заставят тебя почувствовать себя лучше.

А она и чувствовала себя хорошо. Неправдоподобно хорошо.

Внезапно Кли в унисон вскинули головы и радостно и громко затрубили в небо. Оглушительный звук достиг разрядов, отражаясь от земли. Это было невероятное зрелище.

— Что они прославляют? — завопила она, стараясь перекричать шум.

— Жизнь Форуса, моя имя-дающая, — ответил он до того, как откинуть свою собственную голову, чтобы счастливо прокричать в ночь. Это было ликующим освобождением силы, объединения мощи, признание уважения.

Хлынул теплый дождь, омывая воздух. Грин и Джорлан подняли лица, позволяя приятной воде нежно их омывать.

Молнии начали уходить на восток. Большинство Кли исчезло, скрывшись в дебрях так же быстро, как и появились.

Когда отгромыхал последний разряд, за ними мчались только пара молоденьких Кли.

Вокруг них, медленно взмахивая крыльями, порхали огнекрылы, и Сабир замедлил свое движение до обычного галопа, все еще достаточно быстрого по любым стандартам.

Джорлан повернул Сабира к западу, следуя по старой тропинке в глубокие заросли. Несколько огнекрылов последовали за ними. Краткие прикосновения их крылышек к рукам Грин чувствовались как крошечные поцелуи.

Они вошли на скрытую поляну. Свет Аркеуса вспыхивал в каскаде водопада и маленьком озерце. Сондрево справа от пруда стоял в ночном цвету. Его длинные невесомые ветви покачивались на бодрящем ветерке, подувшем после разрядного шторма, создавая умиротворяющий, утихомиривающий шум. Макушка сондрева была усыпана бледно-розовыми цветками. Благоухающие соцветия были темно-пурпурными в центре и окружены характерными для сондрева изогнутыми листьями. Говорили, что пряный аромат пробуждал сердечное желание.

Это было прекрасное место. Укромное, покрытое буйной растительностью, таинственное и манящее.

— Мое любимое место с тех пор, как я приехал в твои владения. — Сказал ей Джорлан.

Она не удивилась. Место было очень похоже на него.

Он остановил Сабира и спешился, после чего предложил ей руку, чтобы спуститься. Она отвергла его помощь, в конце концов, она была Лордой.

— Мне не требуется твоя помощь, я великолепная наездница.

Уголки его губ приподнялись, когда он убирал руку. Упрямая Лорда.

Она покачнулась, ощутив головокружение. Джорлан помог ей восстановить равновесие, одарив понимающим взглядом.

— Ты никогда раньше не состязалась со штормом, лекса. Огромное количество энергии. Это может сбить с толку.

— Ладно. Я поняла. — Грин, шатаясь, подошла к большому валуну, схватилась за его край и села. Дрожащей рукой она отбросила волосы с лица.

Всего лишь через пару часов она встретится с Клаудин в предполагаемо смертельной схватке. Сейчас она не хотела думать об этом. Она не хотела тратить ни единого мига своего времени, проведенного с Джорланом.

Она похлопала по камню.

— Подойди, расскажи мне, что ты желаешь, имя-носящий. — Она слегка улыбнулась. — Расскажи, сколько невозможных вещей ты можешь сделать до утра. — Она наморщила носик. — Моя мать обычно рассказывала мне такое — думаю, это было частью истории, которую она рассказывала мне перед сном — что-то о девочке, исследователе миров. Она прошла через пространственно-временной туннель… Не могу вспомнить остальное за исключением того, что кто-то или что-то всегда опаздывал. (Тааак… интересно, это ссылочка на какую-то известную нам книгу?)

Джорлан растянулся на вершине плоского валуна, лежа на боку возле нее, подперев ладонью щеку.

— Весьма плохо, что ты не можешь вспомнить больше. Аркеусу понравилось бы.

Грин засмеялась.

— Он не слишком придирчив, любит все.

— Это может быть хорошей чертой.

— Да, может.

Середину его лба пробороздила морщинка.

— А также может вызвать у него жестокое разочарование.

Она внимательно посмотрела на него.

— Как сделало с тобой?

Он молча посмотрел на нее, его светлые глаза сияли в полусумраке. Это напомнило ей, как близки они были в прохладе воды, расстилавшейся перед ними.

— Ты должен убедиться, что он не пострадает. Ты должен направить его.

— И как я должен направить? — серьезно спросил он.

— Накажи ему никогда не терять свою любовь ко всему. Накажи смирять эту любовь к признанию сущности жизни.

— Сущности жизни, как понимаешь ее ты, или как вижу я? — Он одарил ее очаровательной улыбкой.