По зале пробежала волна сдавленных смешков.

Хоук закатила глаза.

— Продолжай.

— Ну, он был не слишком счастлив пребывать в постельных ремнях, знаете ли.

Лицо Джорлана потемнело.

— Начинай говорить по существу, пожалуйста, — сказала Хоук.

— Значит, это была моя работенка подготовить его, знаете ли, и все. И когда я подошел положить ленту Тамринов на него, я заметил, что у него нет никакой… вуали. — Оппер разглядывал свои носки. — Никакой вуали совсем.

Поднялся гул голосов. Он говорил очень убедительно.

Герцогина Хоук спросила:

— Ты сказал что-нибудь тогда?

— Конечно! — Оппер заметил, что привлек внимание аудитории, и полностью погрузился в роль. — Я сказал егошеству: «У тебя нет никакой надлежащей вуали!», а он ответил, что если я расскажу об этом кому-нибудь, то он заставит меня пожалеть. И ударил меня кулаком. В лицо, вот так сильно! — Он сжал кулак и ударил им по другой руке.

Грин бросила взгляд на Джорлана. Так вот как на его щеке появился синяк. Этот слуга ударил его, в ее собственном доме! Прищурившись, она разглядывала мужчину с оранжевыми волосами. Он заплатит за это.

— Он сильный малый, этот бархатный лепесток. [182] — Оппер потер воображаемую отметину на щеке.

— Ударил меня сильно, и я хранил рот на замке, я ведь только слуга и все. Но когда я услышал, что есть какие-то вопросы по этому, я сделал правильную штуку и пришел прямо сюда. — Он выгнул грудь колесом и приосанился. Создавалось впечатление, что Опперу лучше было бы быть актером, а не слугой.

Септибунал, казалось, поверил ему. Грин испуганно посмотрела на Джорлана. Такое показание очень навредило.

Джорлан тихо произнес:

— Как бы я смог ударить его, если был связан постельными ремнями.

Рот Герцогины Хоук открылся, чтобы ответить, закрылся, после чего открылся снова.

— Он прав. Как он смог ударить тебя, если был привязан?

— Ну, я… я освободил его, потому что он так ругался на то, что связан.

Вечный политик, Грин ухватилась за это.

— Зачем тебе освобождать его?

— Он попросил меня… на чуточку, и притворился, что будет вести себя хорошо, вот я и почувствовал к нему жалость.

— Ты почувствовал жалость к нему, — недоброжелательно механически повторила Грин. — Но ты вернул его на прежнее место.

— Ч-что вы имеете в виду?

— Что ж, когда я вошла в комнату, он был связан.

— Да, ну, я должен был это сделать, это было моей работой.

Понимающий взгляд Грин встретился с взглядом Хоук. Она только что установила, что Джорлан был определенно связан, когда Грин вошла в комнату.

— Если у него не было вуали, зачем тебе было возвращать его в ремни? — спокойно спросила она.

— Потому что это моя работа! — Ответил он, яростно взвыв.

— И он так просто позволил тебе?

— У нас был уговор!

— До или после того, как он ударил тебя?

— Какая разница?

— Ты ответь мне.

Оппер заколебался после ее вопроса.

— Я все сказал, что должен был сказать! Я не какой-то безвуалевый! — Он подпрыгнул. — Ни в коей степени до своей скрепляющей ночи! — Некоторые зрители захихикали.

— Выведите его вон, — приказала Хоук стражницам.

— Он лжет, — заявила комиссии Грин.

— Зачем бы ему врать, Маркель? — влезла Хармон. — Он ничего этим не выгадает, тогда как ты и Маркелье Тамрин — да.

Инсинуация привела Грин в ярость.

— Вы поставите слово сомнительного слуги над моим? Маркели, которая стояла здесь на каждом заседании и успешно обсуждала политические дела страны?

— Его свидетельские показания вызывают беспокойство… — одновременно произнесла другой член Септибунала. — Что за причина бы у него была лгать? У него нет мотива.

Грин наблюдала за Клаудин. Даже будучи ребенком, всякий раз, когда она делала что-то в тайне за спиной, она никогда не могла скрыть эту маленькую самодовольную ухмылочку. Она злорадствовала. Грин поняла, почему Оппер солгал. Клаудин или пригрозила ему, или щедро заплатила, а может и то и другое вместе.

Единственной проблемой было то, что она не смогла бы доказать это. Даже хуже, его свидетельские показания явно поколебали некоторых членов Септибунала.

Для Грин осталось сделать только лишь одну вещь. И вдобавок она должна сделать ее именно сейчас, до того, как Септибунал вынесет решение. Она прочистила горло.