— Продолжайте.

— Я поехал обратно к лесной поляне и перевез тело. Я решил отвезти его куда-нибудь, куда его не смог бы доставить шестнадцатилетний парень. Чтобы быть уверенным, что никто не заподозрит Юхана.

Себастиан выпрямился на стуле и нажал кнопку связи на головном телефоне. Сквозь стекло он увидел, как Ванья прислушалась, уловив шуршание в наушнике.

— Он не знал, что Беатрис трахалась с Рогером. Почему же, с его точки зрения, Юхан застрелил приятеля?

Ванья коротко кивнула. Хороший вопрос. Она вновь переключила все внимание на Ульфа.

— Я не понимаю одного. Если вы не знали о связи жены с Рогером, по какой же тогда, вы считали, причине Юхан его застрелил?

— Никакой причины не было. Просто недоразумение. Игра, окончившаяся трагически. Они тренировались в стрельбе, и Юхан допустил неосторожность. Мне он объяснил это так.

Внезапно Ульф стал совершенно по-новому, пристально, всматриваться то в Ванью, то в Торкеля, словно до этого думал, что главная вина сына заключается в том, что тот солгал, а сейчас до него дошло, что Юхана нельзя считать невиновным. Что это не был несчастный случай. Во всяком случае не только.

— Что будет с Юханом? — в его голосе звучало искреннее беспокойство и забота.

— Ему уже больше пятнадцати, значит, к нему можно применять наказание, — со знанием дела ответил Торкель.

— Что это означает?

— Что будет суд.

— Расскажите о Петере Вестине, — сменила тему Ванья, рвущаяся поскорее добраться до конца.

— Он психолог.

— Это нам известно. Мы хотим знать, почему он мертв. Вы думали, Рогер мог рассказать ему такое опасное, что его нельзя было оставлять в живых?

Ульф, казалось, ничего не понимал:

— Рогер?

— Да, он был психологом Рогера. Вы не знали?

— Нет. Он психолог Юхана. Уже несколько лет. С нашего развода. Юхан был совершенно сломлен после… ну, после всего случившегося с Рогером. По понятным причинам. Поэтому он пошел к Петеру. Я не знал, чего он ему наговорил. Я спрашивал, но Юхан не мог толком вспомнить. Мне было понятно, что он ни в чем не признался, иначе бы у нас сразу появилась полиция, но он вполне мог наговорить вещей, которые Петеру ничего не стоило бы потом сложить вместе и понять, что произошло. Я побоялся рисковать.

Ванья сложила разбросанные по столу фотографии и снова закрыла папку. Они узнали все, что требовалось. Теперь дело за судом. Юхан, скорее всего, отделается довольно мягким наказанием, не то что Ульф. Семье Странд еще долго не удастся собраться вместе.

Ванья уже потянулась, чтобы выключить магнитофон, но Торкель остановил ее. Оставалось задать еще один вопрос. Вопрос, над которым он все время размышлял, поняв, как обстояло дело.

— Почему вы не сообщили в полицию? Сын звонит вам и говорит, что случайно застрелил приятеля. Почему вы просто не взяли и не позвонили в полицию?

Ульф спокойно посмотрел в заинтересованные глаза Торкеля. Это просто. Если Торкель тоже отец, он поймет.

— Юхан не хотел. Он безумно боялся. Это было бы предательством по отношению к нему. Я уже однажды предал его. Когда ушел. На этот раз я должен был ему помочь.

— Четыре человека погибли, вы попадете в тюрьму, а он получил травму, возможно на всю оставшуюся жизнь. В чем же заключалась помощь?

— Мне не удалось. Признаю, не удалось. Но я сделал все, что было в моих силах. Единственное, чего мне хотелось, — это быть по-настоящему хорошим отцом.

— Хорошим отцом?

Сомнение в голосе Торкеля натолкнулось на взгляд, излучающий стопроцентную убежденность.

— Я отсутствовал несколько важных лет. Но, думаю, стать хорошим отцом никогда не поздно.

Ульфа Странда увели. Вечером его отвезут в следственный изолятор. Работа закончена. Себастиан продолжал сидеть в соседней комнате, наблюдая через стекло за тем, как Ванья и Торкель складывают вещи. Они радостно обсуждали отъезд домой. Ванья надеялась уехать на каком-нибудь позднем поезде прямо вечером, если, конечно, Билли не поедет в Стокгольм на машине. Торкель собирался на день или два задержаться. Урсула тоже. Торкелю предстояло разобраться с последними деталями, а Урсуле — осмотреть дом Страндов и проследить за тем, чтобы не упустили никаких улик. Последнее, что услышал Себастиан перед тем, как за ними захлопнулась дверь в коридор, — это что Торкель надеется до отъезда Ваньи успеть организовать общий ужин.

Они явно испытывали облегчение. Оно чувствовалось в их голосах, в их движениях. Облегчение. Добро победило. Mission completed [17] . Впору затягивать песню и скакать в сторону заката.

Себастиану же петь не хотелось. Праздновать тоже. У него пропало даже желание заняться сексом.

Все мысли сосредоточились на двух вещах.

На улице Стуршерсгатан, 12 и на голосе Ульфа.

Думаю, стать хорошим отцом никогда не поздно.