Сигнал привел их к огромной пещере, и чем глубже они проникали в нее, тем сильнее он становился, пока стрелка на шкале Детектора не поднялась до отметки 5.3, что приблизительно соответствует интенсивности мышления человека, решающего кроссворд из «Нью-Йорк таймс». Водитель машины, шедшей в авангарде, снизил скорость, и она осторожно поползла вперед. Вандерлеш застыл на носу флагмана, ожидая, что из-за любого поворота может появиться разумное существо. Они где-то рядом, может быть, за тем углом.

И тут дежурный оператор доложил, что сигнал слабеет.

– Стоп! – закричал полковник. – Мы потеряли их! Задний ход!

Машина попятилась, и сигнал снова стал усиливаться.

– Остановитесь здесь, – приказал полковник. Вездеход затормозил.

Теперь они находились в точке, где сигнал достигал максимальной силы.

Люди, затаив дыхание, обшаривали пещеру глазами.

– Видит ли хоть кто-нибудь хоть что-нибудь? – осведомился полковник.

Но никто ничего не видел, о чем солдаты признались почему-то шепотом. Лишь один из них заметил:

– Здесь никого нет, кроме этих мотыльков, сир.

– Мотыльков?! – осведомился Вандерлеш. – Каких мотыльков? Где?

– Прямо перед нами, сир, – сказал водитель, кивнув на стаю мотыльков, плясавших в желтых лучах фар вездехода. Они кружились, вертелись, сверкали, увертывались, танцевали, порхали, мельтешили и вытворяли всевозможные выкрутасы.

Однако в их пляске была какая-то закономерность. Вандерлеша внезапно осенило:

– Сфокусируйте луч Детектора на них.

– На мотыльков… сир? – скептически спросил оператор.

– Вы слышали меня, солдат? Выполняйте!

Оператор подчинился. Стрелка на шкале тут же подскочила до отметки 7.9, что соответствовало интеллектуальному напряжению человека, пытающемуся вспомнить бином Ньютона.

– Или какие-то местные умники пытаются нас разыграть, – сказал Вандерлеш, – или же… или…

Он нетерпеливо обернулся ко второму офицеру, майору Лаш Ля Ру, имевшему способность угадывать мысли своего начальника, когда у полковника Вандерлеша не было времени думать самому.

– Или, – подхватил майор Ля Ру, – мотыльки этой планеты эволюционировали до группового интеллекта.

Шифровальщикам понадобилось чуть меньше недели для того, чтобы расколоть шифр, которым пользовалось мотыльковое существо. И они справились бы с этой задачей намного быстрее, если бы хоть один из них додумался сравнить рисунок их танца с азбукой Морзе.

– Вы что, хотите сказать, что эти иноземные мотыльки общаются как телеграфисты? – спросил Варгас.

– Боюсь, что так, сир, – ответил офицер связи. – Виноват, сир, но эти мотыльки действуют как единое существо.

– И что же это мотыльковое существо вам рассказало?

– Оно сказало: «Приведите ко мне вашего главного».

Варгас понимающе кивнул – это имело смысл. Дикари всегда говорят что-то в этом роде.

– И что вы ему ответили? – спросил он.

– Я сказал, что мы еще вернемся.

– Верное решение, – похвалил его Варгас. – Генерал Гэтт ждет от нас отчета.

– Ад и дьяволы! – воскликнул Гэтт. – Мотыльки, а! Это, конечно, не то, что мы искали, зато дело пошло! Лиха беда начало. Пошли потолкуем с этим… черт! Парнем же его не назовешь, верно?

Наступил исторический момент. Гэтт и Варгас при помощи сигнальщика вступили в общение с мотыльковым существом в глубине его пещеры. Громадные военные прожектора землян отбрасывали колеблющиеся тени на неровный пол. А в их свете кружились похожие на духов мотыльки. Они описывали круги, порхали, ныряли и говорили азбукой Морзе.

– Хэлло! – сказал Гэтт. – Мы с Земли.

– Да, я знаю это, – ответило мотыльковое существо.

– Откуда вы можете это знать?

– Мне об этом сказало другое существо.

– Какое такое другое существо?

– Смею надеяться, что вы говорите обо мне, – раздался голос из глубины пещеры.

Земляне вздрогнули все как один. Дула пистолетов резко развернулись в направлении голоса, и солдаты застыли, забыв о том, что надо дышать. А затем из завихрений тумана, сквозь световой занавес прожекторов вперед выступила фигура, странно напоминающая человека, только очень тощего, маленького, полностью лысого, с двумя антеннами, растущими изо лба, и большими оттопыренными ушами. Все сразу догадались, что это настоящий инопланетянин. И если даже у кого-то оставались какие-то сомнения, они тут же улетучились, как только фигура открыла рот, похожий на бутон розы, и из этого бутончика полилась речь на великолепном английском языке.