– Ну, Чач, и чему я обязана столь неприятным визитом?

– Давно мы не виделись, Дру, – сказал Чач.

– Не так уж и давно.

– Ты все еще злишься на меня?

– Естественно. Твое предложение переспать со мной было непростительным оскорблением для жрицы, исповедующей нормальный секс, то есть секс между одной женщиной и одним свободным мужчиной и наоборот.

– Нам было бы так хорошо вместе, Дру! – мягко заметил Чач. – Мы совершили бы поистине великое кровосмешение, дающее полубожественный статус.

– У меня он и так есть, – возразила Друзилла, – благодаря жреческому сану. А если ты не способен его приобрести, тут я ничем не могу тебе помочь. Но даже не будь между нами табу кровосмешения, я лучше переспала бы с последним подонком, чем с тобой.

– Так ты говорила два года назад.

– И повторяю теперь.

– Ладно, бог с ним, – сказал Чач. – Меня привели сюда совсем другие заботы. Ты, конечно, в курсе, что Драмокл захватил Аардварк и вторгся на Лекк?

– Да, я слышала.

– И что ты думаешь об этом?

Друзилла, помедлив, сказала:

– Король представил официальное объяснение.

– Отмеченное печатью Максова воображения.

– Оно и впрямь притянуто за уши, – согласилась Друзилла. – Если честно, я очень встревожена. Тридцать лет мира, начало новой эры прогресса – и вдруг такое. Я пыталась дозвониться отцу, но он не берет трубку. Все это совсем на него не похоже. Должно же быть какое-нибудь разумное объяснение!

– Оно есть, – сказал Чач. – И его нетрудно увидеть такой женщине, как ты, которая прекрасно разбирается в движениях планет.

– Ты же знаешь, что я не верю в астрологию.

– Я тоже. Но астрономия – совсем другое дело, верно?

– К чему ты клонишь?

– Дело в том, что сейчас, впервые за тридцать лет, расположение планет на орбитах наиболее благоприятно для вторжения флота с Глорма.

– Ты думаешь, Драмокл ждал такого случая все эти годы?

– Да, а также официальных торжеств, отдавших в его власть всех местных королей.

Друзилла подумала и покачала головой:

– Драмокл не такой хитрый, да и терпения у него не хватило бы. – Однако в голосе ее звучала нотка неуверенности, и Чач тут же уцепился за нее:

– А что ты на самом деле знаешь о нем, Дру? Для тебя он всегда был любимым папочкой, не способным ни на что дурное. Любовь застит тебе глаза. И даже теперь, когда его поступки вопиют о предательстве, ты отказываешься поверить очевидному.

– Драмокл – предатель? О нет!

– Твои чувства делают тебе честь, радость моя. Но не забудь: ты не просто его дочь, ты – жрица Великой Богини, присягавшая служить свободе и правде. Да будь на месте Драмокла любой другой король, ты заклеймила бы его, не задумываясь! И только потому, что он твой отец, ты обманываешь себя всякими уловками.

Губы у Друзиллы задрожали. Принцесса отчаянно замотала головой:

– Ох, Чач, я пыталась убедить саму себя, что всему этому есть какая-то веская причина, что отец не преступил своей клятвы и не опозорил свое доброе имя. Но он захватил Аардварк и вторгся на Лекк!

– И к какому же выводу ты пришла? – спросил Чач.

– Я не могу больше притворяться, будто не вижу, что власть ударила ему в голову и его поразил вирус безумных амбиций. Будущее человечества очевидно – война, уничтожение и гибель. О, что же нам делать?

– Мы должны остановить его, – сказал Чач, – пока его безумие не ввергло Местные планеты в военную катастрофу. Он сам будет нам благодарен, когда придет в себя.

Друзилла встала. Лицо ее было полем сомнения, по которому черные гончие страха гнали белых оленей надежды.

– Но как?

– У меня есть план. Я знаю, как нам обуздать его амбиции и вернуть в прежнее состояние.

– Я не позволю причинить ему вред!

– Я тоже. – Принц увидел выражение лица Друзиллы и рассмеялся. – Конечно, мы с Драмоклом никогда особенно не ладили. Слишком уж мы разные. Но я всегда втайне восхищался стариком и с радостью отдал бы за него жизнь. В конце концов, он же мой отец, Дру!

В глазах у Друзиллы заблестели слезы.

– Что ж… Если это поможет воссоединению нашей семьи, все было не напрасно.

– Мне бы хотелось этого, Дру, – спокойно произнес Чач.

– Тогда даю тебе слово, брат, что последую твоему плану, если он не повредит отцу.

– Торжественно обещаю – не повредит.

– Что мне делать, скажи!

– Пока ничего. Мне нужно еще уладить кое-какие дела. Я дам тебе знать, когда наступит срок.

– Да будет так, – сказала Друзилла.

– Тогда до скорого. – Чач низко поклонился и вышел из палаты.