Марина Вахтина, внучка Веры Пановой: «Капитально ее жизнь менялась дважды: когда она только-только пошла по журналистской линии и когда она начала писать. В Ростове-на-Дону случилась трагедия с нашим дедом, Борисом Борисовичем, который был арестован, а бабушку вычистили отовсюду. Хорошо, что не посадили, – и то, наверное, только потому, что она, бросив все, просто сбежала, взяв с собой только детей. Она какое-то время скрывалась в безвестности, писала, подавала на конкурс пьесы. Получила за них первую премию и ждала, когда эти пьесы будут поставлены. Уже начались репетиции, и вдруг грянула война».

Война разрушила планы веры Пановой. О постановке пьесы можно было не думать. Пушкин, где писатель жила с дочерью, оккупировали немцы. Оставаться в городе было нельзя. Панова по оккупированной территории пробралась в Украину, где в селе Шишаки остались ее мать и сыновья. шла долго, по большей части пешком. Позже написала пьесу «Метелица», основанную на переживаниях этого тягчайшего путешествия.

В 1943 году Украина была освобождена. Панова с детьми перебралась на Урал, в Пермь. Вернулась к журналистике. Работала в местной газете и на радио. Волею судьбы именно Пермь стала для писателя-Пановой точкой старта. Здесь она закончила «Метелицу». Здесь задумала роман «Кружилиха» Наконец, здесь села на санитарный поезд ^1 312. Залог грядущего успеха – удивительная работоспособность. В невероятных бытовых условиях писала быстро и много. А плохо она работать просто не умела. И так всю жизнь.

Марина Вахтина, внучка Веры Пановой: «”Спутники”, за которые она получила Сталинскую премию, были написаны в коммунальной квартире, где жило все огромное семейство, состоявшее из третьего мужа, Давида Яковлевича Дара, троих детей собственных, двух детей Давида Яковлевича от двух предыдущих браков. С ними жила еще мама, и все они ютились в двух смежных комнатах. Стол был один, за ним обедали, пили чай, дети делали уроки. Там не было места, и “Спутники” были написаны на подоконнике. Были широкие подоконники, где можно было разложиться, поставить чернильницу. Она говорила, что самое большое неудобство состояло в том, что ныли колени, потому что они упирались в стенку. Приходилось время от времени вставать и разминаться».

В 1946 году на Панову обрушилась слава. Она переехала в Ленинград – город, который всегда любила. В том же году она была принята в Союз писателей. Панова стала частью советского литературного истеблишмента.

Один из Шереметьевских дворцов в Петербурге прежде принадлежал ленинградскому Союзу писателей – организации элитарной, куда брали только идеологически проверенных людей. Вряд ли бы Веру Панову приняли сюда, потому что она была дочь купца, жена расстрелянного врага народа и жила на оккупированной территории. Но у Веры Пановой был читатель, которого не было у многих партийных членов Союза писателей – генеральный секретарь ЦК ВКП(б) Иосиф Сталин.

Андрей Арьев, писатель: «Несмотря на свое прошлое, она никак не старалась сблизиться с властью, загладить свою ненадежную биографию. Люди, бывшие в оккупации, часто скрывали это, если могли. А если не могли, то ходу им никакого не было. Вера Федоровна, не угождая никак власти, написала правдивую повесть о жизни санитарного поезда во время войны, она была издана и почему-то понравилась Сталину».

Любовь Инфантьева, внучка Веры Пановой: «Бабушка, как известно, была трижды лауреатом Сталинской премии. Сталинскую премию первой степени получили “Спутники”, второй степени – очень хороший роман “Кружилиха”, а третьей степени – “Ясный берег”. Это произведение (последнее. – Прим. ред.) бабушка сама считала слабым».

В монолите советской цензуры Панова нашла узкую щель, через которую могла просочиться искренность и правда. Ее герои – простые советские люди, обыватели. Они – вне политики, вне грандиозных задач, которые ставит перед гражданами страна. Они не граждане, а люди. Влюбляются – иногда счастливо, иногда нет.

Вера Панова за рабочим столом. 1958 год

Воспитывают детей. Беспокоятся о близких. Дом для них куда важнее работы. Официально узаконенный соцреализм таких героев не знал, но именно таким было большинство современников писателя Веры Пановой. Партийная критика чувствовала – что-то в этой прозе не то, но и придраться по большому счету было не к чему.

Николай Вахтин, внук Веры Пановой: «Критика осторожно ее воспринимала. Выходил какой-то новый ее роман или повесть, и несколько дней, а то и недель, было молчание. Ждали, пока какая-нибудь из газет, вроде “Правды”, например, не выступала с положительной или, наоборот, отрицательной статьей. Тогда вся критика подхватывала, соответственно, положительное или отрицательное мнение. Она всегда была в зоне риска, потому что позволяла себе, может быть, чуточку больше, чем было разрешено советскому писателю в то время».

Валерий Попов, писатель: «Она такая маленькая была, с аккуратной прической, но от нее какая-то сила шла. Чувствовалось, что в ней есть ядро. Она решила, что может сказать лишнее. В советское время свобода ощущалось гораздо сильнее, чем сейчас. Когда можно все, ничего уже не впечатляет. Небольшие такие подвижки, небольшие драки с цензурой производили огромное впечатление. Когда мы чувствовали, что немножко сдвигают стену, мы были очень благодарны. Вера Панова умела это делать, оставаясь при этом лауреатом Сталинской премии».