Марина Вахтина, внучка Веры Пановой: «Конечно, она думала о цензуре, как и всякий литератор. Это ее стесняло, она жалела, что не может писать так, как бы ей самой хотелось. Но во многом она настаивала на своем, и это подчас нелегко давалось. Иногда она очень задорно говорила, блестя глазами: “Если бы я писала так, как им нужно, всем бы было хорошо: и Союзу писателей, и райкому партии, и мне”».

Конец 1940-х годов для ленинградской литературы – время трагическое. Только что прозвучало постановление о журналах «Звезда» и «Ленинград». Ахматова и Зощенко – изгои. Николай Пунин и Лев Гумилев арестованы. Как раз в это время, в 1948 году, Вера Панова получила квартиру в знаменитом доме Адамини – доме, где когда-то впервые выставлялся «Черный квадрат» Малевича и где квартиры получали только орденоносные писатели, академики, генералы.

Вера Панова, наконец, обрела свой кров. Появились все условия для работы – в первую очередь, собственный письменный стол, о котором она мечтала многие годы. В просторной квартире на Марсовом поле в комфорте разместилась вся большая семья, которая всегда играла для Пановой важнейшую роль. Казалось бы, сейчас наступит абсолютно счастливая жизнь.

Николай Вахтин, внук Веры Пановой: «Я помню, меня все время гоняли: “Тихо, бабушка работает!” Такой вот был мотив моего детства. Она сама была очень семейственной, домашней. Очень любила детей, очень любила внуков, очень любила дом. Любила то, чего, в общем, была первую половину жизни лишена. Я помню, большой стол, за которым все сидят, а бабушка во главе его. Это такая квинтэссенция нашего семейного быта».

Станислав Гусев, литературный секретарь Веры Пановой в 1970-х годах: «По праздникам собиралась вся большая семья: сыновья, жены сыновей, маленькие внуки и так далее».

Андрей Арьев, писатель: «Главная ценность, которая была в жизни Веры Федоровны, – это семья. Она всегда была в кругу своей семьи. Это отразилось и во всех ее произведениях. Видимо, поэтому ее так и любили читатели».

Вера Панова была человек осторожный и дружить умела со всеми. Сюда, в дом Адамини, расписать пульку приходил литературный «палач» Всеволод Кочетов, романист и автор разгромных статей, в том числе и о творчестве самой Веры Пановой. А муж Веры Федоровны Давид Дар отличался исключительной смелостью и острословием. Довлатов рассказывал: как-то в день рождения к Пановой пришли гости, известные советские писатели, начальство; Панова говорит: «Что-то у нас душно», а Дар отвечает: «Да такой обычный советский воздух». Так что за этим столом, в этой квартире, встречались советские писатели самых разных школ и направлений. Панова была объединяющим и умиротворяющим центром.

Советская литературная критика всегда была ориентирована на разгром. Любая писательская оригинальность неизменно раздражала. Манера Пановой правдиво писать о простых людях не укладывалась в литературные каноны эпохи. Уже роман 1947 года «Кружилиха» вызвал целую дискуссию на страницах «Литературной газеты». За печатной дискуссией, как положено, следовали публичные обсуждения, где специальные «люди из публики» возмущенно вопрошали: «Доколе будут терпеть очернительство этой Пановой?», «Почему на свободе Панова, оклеветавшая народ и партию?»

Николай Вахтин, внук Веры Пановой: «Критика была опасна. Это было время, когда критическая статья могла грозить, если не арестом, но опалой. Лишение права печататься для писателя означало отсутствие средств к существованию».

Марина Вахтина, внучка Веры Пановой: «Ее обвиняли всегда в том, что она описывает реальные людские судьбы, где есть место и трагедии, и недопониманию, и разрывам человеческих отношений. Например, по поводу романа “Кружилиха” много крови ей попортили дурацкие упреки. Было непонятно, почему директор завода, раз уж он хороший коммунист, нечутко относится к своей жене. Она настаивала на своем и старалась сохранить в книгах свое видение человеческой жизни, жизненных сложностей».

Травля не достигла цели. Вероятно, роман вновь пришелся по душе главному читателю. В 1948 году «Кружилиха» получила Сталинскую премию второй степени. Тут же последовало издание, которое, как и повесть «Спутники», ждал оглушительный успех у массового читателя.

Русская литература сложна. Нельзя сказать, чтобы Андрей Платонов, Осип Мандельштам или Борис Пастернак были народными писателями. А Вера Панова получала каждый год тысячи писем, на ее книги в библиотеке выстраивалась очередь. Их невозможно было достать. Очень характерная история произошла с ней весной 1954 года в такси. За рулем сидел водитель и читал книгу Веры Федоровны «Времена года». Он узнал писательницу и говорит: «Вы за эту книгу Сталинскую премию получили?» Она говорит: «Нет, за другую». А водитель ей: «А я бы вам обязательно за эту премию бы дал». – «Почему?» – «А по двум причинам: во-первых, правду пишете. Вот начальник такой, как есть начальник. А женщина такая, как есть женщина. А во-вторых, потому что интересно. Читается легко». Вот эти две вещи – правдоподобие и интересный сюжет – и были основными причинами невероятного успеха Пановой.

К началу 1950-х Вера Панова в советской литературе – имя, с которым нельзя не считаться. Сталинские премии и огромный читательский успех давали ей определенный иммунитет против нападок критики. После смерти главного читателя в 1953 году ситуация для Пановой стала куда хуже. На место мелких стервятников, на идеологическую службу заступил матерый литературный волк – критик Всеволод Кочетов, опытный погромщик и бывший сосед Пановой по даче в Комарово.

Любовь Инфантьева, внучка Веры Пановой: «Наверное, сейчас мало кто помнит имя Всеволода Кочетова, но именно его травля и довела бабушку до инфарктов. Наверное, еще обиднее было то, что Кочетов, когда жил здесь, в Ленинграде, казался другом. Он был вхож в дом и играл с бабушкой в преферанс. Вдруг он превращается в оголтелого врага, который поливает грязью Панову и ее книги».

В советские времена рассказывали, что между знаменитым Большим домом и ленинградским отделением Союза писателей, которые располагались друг от друга на расстоянии всего метров ста пятидесяти, существует подземный тоннель, по которому якобы ходят агенты и чекисты, обмениваются информацией. Но, так или иначе, члены Союза писателей были людьми запуганными, понимавшими, что любой шаг в сторону может означать для них непоправимое. В 1958 году советская общественность осуждала совершившего «грубую идеологическую ошибку Бориса Пастернака». За роман «Доктор Живаго» он получил Нобелевскую премию. И Вера Федоровна Панова тоже вынуждена была выступить с осуждением. Она этого себе никогда не простила.