— Не могу, — выдавил я, чувствуя, как частички и осколки меня ускользают словно пыль, которую унесло порывом ветра. Я смутно услышал, как прозвенел школьный звонок. Хорошо. Даже если это означало, что тени доберутся до другой души раньше меня, я не мог сейчас оставить Эмму. Я должен был удостовериться, что она зайдет внутрь перед тем, как я займусь этой жатвой.

Я обнаружил Эмму на ступеньках. Еще немного шагов, и она окажется за дверью и в безопасности. Ну, по крайней мере, в большей безопасности, чем снаружи. Мэв не рискнула бы застрять с ней в комнате полной людей.

Но она не делала этих жизненно важных шагов. Переполненный двор уже практически опустел. Эмма остановилась, держась рукой за дверь, полностью поглощенная разговором с другой девушкой.

Хихиканье, словно стекло, отразилось эхом с крыши.

Истон выругался.

Высоко над Эммой Мэв ходила на носочках вдоль водосточного желоба, балансируя как эквилибрист в цирке. Она подмигнула мне, а затем вскочила на верхушку огромного металлического знака в виде рыжей рыси над входом в школу. Уверен, что когда они устанавливали его туда, то думали о командном духе и моральном состоянии учеников. Все, что я видел, было оружием с пальцами Мэв на спусковом крючке.

— Эй, Финн! — крикнула Мэв. Ее ярко-рыжие волосы взъерошились на ветру, солнечные вспышки, отражаемые локонами, окрашивали их в тусклый серебристый цвет. Ее зеленое хлопковое платье облегало колени. Даже отсюда мне был виден мрачный пустой взгляд, поселившийся в ее глазах. Пепельный цвет ее кожи. Начало ее перехода в тень. — Думаешь, она грохнется? Я хочу выяснить это.

Мэв протянула руку вниз и надавила на один из тросов. Хлоп. Большая рыжая рысь застонала, накренившись и потеряв равновесие. Словно балетный танцор, Мэв подпрыгнула и закружилась, а потом снова протянула руку вниз. Хлоп. Души с годами становятся только сильнее. И видимо Мэв намеревалась показать мне, насколько сильной она стала.

— Я должен вытащить Эмму оттуда.

Истон остался неподвижен. Хватка, с которой он держал мою руку, и которую я раньше не замечал, усилилась.

— И как конкретно ты собираешься это сделать?

Брюнетка, разговаривающая с Эммой, помахала рукой и проскользнула через стеклянную дверь. Последний из учеников исчез в коридоре.

Громкий треск разрезал воздух, и мое сердце ухнуло в пятки. Большой металлический баннер-талисман упал, свисая с кирпичной стены, и я вырвал свою руку из хватки Истона.

Мэв не собиралась просто ранить Эмму, она собиралась убить ее.

Все, что я мог видеть, о чем мог думать или чувствовать — была Эмма. Быстро взбежав по лестнице, я глубоко вздохнул и заполнил свои пустые легкие воздухом, заставляя стенки моей груди удерживать его там. Я заставил свою кожу материализоваться необдуманно, но по необходимости. Эмма подняла глаза, ужас запечатлелся на ее лице. Я зажмурил глаза и налетел на нее, перекинув ее через перила, где мы упали на покрывало из травы.

С оглушительным грохотом знак позади нас резко упал на бетонные ступени, разбиваясь на искры и осколки. Я лежал там несколько секунд, потрясенный теплом тела Эммы подо мной, лихорадочным движением ее легких, ударяющихся об мою грудь. Я… касался ее. Ее сапфирово-голубые глаза уставились на меня. Наши носы почти касались друг друга. Ее мятное дыхание касалось моих губ.

— Ты можешь видеть меня, — сказал я, не дыша.

— Конечно, я могу видеть тебя, — Эмма бросила взгляд через мое плечо, но не двинулась. — Твое лицо практически касается моего. Было бы трудно не увидеть тебя.

Я едва ли мог ответить. Невозможность того, что происходило, затопила меня. Помнила ли она меня? Боже, пожалуйста, пусть она вспомнит меня. Я вонзил свои пальцы в траву по обе стороны от ее лица.

— Знак… он упал.

— Да, — Эмма вдохнула и извернулась подо мной. — Я в состоянии понять это.

Она не помнила. Я слез с нее, борясь с чувством разочарования, в то время как Истон с трудом продирался сквозь кусты рядом с нами словно дым.

— Финн. Друг, мне жаль… — Он посмотрел на меня и Эмму и сделал шаг назад. — Что ты наделал?

Я быстро отскочил подальше от Эммы и ее тепла, трясясь.

— Я… Я… Я не хотел.

— Думаешь, Бальтазар позволит искупить это? — резко сказал Истон. — Потому что я абсолютно уверен, что нет. Есть идеи, чем это для тебя обернется?

Пошатываясь, я встал на ноги, не собираясь разрывать зрительный контакт с Эммой. Конечно, я знал. Просто мне было все равно.

Двери школы распахнулись. Ученики и преподаватели высыпали во двор, их крики эхом отражались от железобетонного здания. Эмма удерживала мой взгляд в течение волнующего момента, а потом перевела свое внимание на учителя, зовущего ее по имени. До того, как она смогла бы обернуться, я позволил воздуху охватить мою кожу, пока я не растворился в ничто.