Шокированный шепот кружился в толпе, становясь громче, и я неловко поерзал в кресле.

— Вы невидимы для живых. Вы не касаетесь живых. Вы не общаетесь с живыми, — Бальтазар ударил ладонями по золотому аналою. Хлопок прошел рябью сквозь туман. — Я ясно выражаюсь?

Аная ущипнула меня за бок. Как будто мне было нужно, чтобы она довела до моего сознания его мысль. Я нарушал каждое вообразимое правило. Время всех растрачивалось из-за меня. Я уже знал это. И это ничего не меняло. Это не меняло того факта, что Эмма была бы мертва в течение недели, если бы я делал то, что они все требовали и ушел бы. Но, ладно. Я все еще мог делать это. Бальтазар ведь не следовал за нами везде… мне просто следовало быть более осторожным, чтобы никогда не материализоваться. В конце концов, я провел два года, не касаясь ее. Сегодня это было импульсивно. Сегодня это было необдуманно. Я не мог позволить этому случиться снова.

Аная посмотрела на меня и закатила глаза, словно она могла прочитать мои мысли. Я проигнорировал ее и съежился еще больше в своем кресле.

— И на более легкой ноте, — сказал Бальтазар. — Я отмечу, что некоторые из вас не имеют понятия о периоде текущего времени. Я знаю, что для некоторых из вас, кто веками набирал опыт, это может показаться глупым, но вам будет удобнее переносить души, если они будут помогать. Они помогают, когда чувствуют себя комфортно, и они чувствуют себя комфортно благодаря тому, что знают. Потребуется лишь секунда, чтобы придумать себе новый образ.

Он хмуро посмотрел на жнеца, одетого в коричневые панталоны, белый взъерошенный вверх и черный плащ с капюшоном.

— Дариус, ты даже в меня вселяешь ужас. Займись домашней работой, — улыбаясь, он хлопнул в ладоши. — Ну ладно, народ. Возвращайтесь к работе. Мертвые не заберут себя сами.

Я посмотрел на Анаю в то же время, что и она на меня. Она была одета в простой белый сарафан с коричневым кожаным ремнем, за которым крепилась ее коса. Золотые гладиаторские сандалии были зашнурованы на ее тонких икрах. Они подходили под золотую ленту, обвивающую ее бицепс словно змея.

— Когда ты в последний раз меняла свой стиль? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Не важно. Некоторые взгляды вечны. Кроме того, у меня образ чистоты, Финн. Мы все не можем ходить везде так, словно мы только что отработали смену в Гэп [6] .

Я опустил взгляд на свои джинсы, угольно серую футболку и брезентовые теннисные туфли. Мне не нужно было зеркало, чтобы узнать, что мои волосы выглядели также как и в тот день, когда я был убит: коротко стриженные сзади и по бокам в военном стиле. Верхушка настолько отросла во время поездки за границу, что достаточно кудрявилась, чтобы напомнить мне, мою обычную прическу в детстве. Я пробежал пальцами по своим волосам и подумал об этом.

— Что такое Гэп?

Аная затихла, нервная улыбка на ее лице была адресована куда-то за мое плечо. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто это был.

— Аная, прекрасна как всегда, — сказал Бальтазар. — Будь добра, оставь нас с Финном наедине.

Аная послала мне сдержанную обеспокоенную улыбку, а затем стремительно удалилась. Она не далеко ушла. Тяжело вздохнув, она была охвачена вспышкой белого света. Легкий ветер вокруг лодыжек превратился в туман, движимый силой Бальтазара. Воздух затрещал и звенел опасной энергией. В один миг остальные жнецы были вырваны голодными пальцами смерти. Я бы отдал все в тот момент за то, чтобы та рука захватила и меня.

Бальтазар удержал Истона за ворот и толкнул его в кресло рядом со мной. Истон сжал челюсти.

— Вы оба не хотели бы мне кое о чем рассказать?

Я попытался поймать взгляд Истона, но он отвернулся.

— Нет, — наконец сказал я.

Бальтазар щелкнул пальцами, и боль обожгла мои внутренности. Я застонал, сжимая подлокотники своего кресла. Истон проворчал и поднял подбородок.

— Ты коснулся ее? — он сердито посмотрел на меня. — Я не идиот, Финн. Я почувствовал, как ты материализовался, и я знаю, что ты следовал за ней.

Я прикусил безжизненную плоть внутри моей щеки. Проклятье… как много он уже знал? Когда я не ответил, Бальтазар выругался себе под нос.

— Семнадцать лет наказания недостаточно, чтобы заставить тебя понять причину? — спросил он. — Я ежедневно делаю тебе напоминания. Что еще я должен сделать?

— Это была случайность.

Электричество вытекло из моих конечностей, и я ослаблено осел в кресле. Бальтазар отвернулся, сжимая переносицу.

— Заставь меня понять, — сказал он. — Заставь меня понять, потому что если тебе не удастся, я буду вынужден наказать тебя. Ты понимаешь, что это будет означать?

Я мог бы солгать, но он бы понял. Было лучше рассказать правду на этот раз. Бальтазар издал нетерпеливый гортанный звук.

— Она умрет, если я оставлю ее одну, — сказал я. — Мэв знает, что я чувствую к ней. Она просто продолжит крутиться вокруг Эммы до тех пор, пока в один из таких дней, «случайности», которые она подстраивает, не убьют ее. Я не могу позволить этому случиться. Я не понимаю, как вы можете позволить этому случиться.

— Проблема с Мэв существует лишь по твоей вине и больше ничьей. Ты ведь знаешь, что у меня нет власти над потерянными душами или над теми, кто перешагнул границу в Землю Теней. Ты заклеймил судьбу Эммы в тот момент, когда ты толкнул Элисон в тот канал.