— Поняли хорошо.

— Вопросы?

Вообще-то вопросов было много. Но самый важный, из которого вырастали все остальные…

— Я не понял, сэр… Мы с вами служим не первый день, мутантов видели живьём. Знаем, на что они способны, а на что нет. Ну ладно, допустим, какой-то склад с оружием мы пропустили, а они нашли. Ладно, разобрались, как стрелять из автоматов. Но оказать организованное сопротивление, а потом так же организованно эвакуироваться… Это ведь не бегство кого куда, а эвакуация, так?

— Более того, там даже связь имелась. Мы нашли несколько старых телефонов и закопанные в землю кабеля. Значит, ими кто-то руководил. Этот кто-то не мог быть местным.

— А «языки»? Хоть одного взяли?

— И не одного. Но идиоты-добровольцы со злости всех грохнули. Да и не так это просто. Они не просто запаслись оружием, Вольдемар. По сути, там обученное войсковое подразделение с хорошим командиром. И если оно прорвётся из окружения, у нас будут трудности. Так что оставляйте патрулирование и двигайтесь сюда. Как хочешь, но найди и смешай с дерьмом этих гадов. И можешь считать, что ты командующий батальоном и майор. Отбой.

«Ага, сами-то вы на повышение пойдёте, — мелькнуло в голове. — Может, сразу в оберст-лейтенанты, а то и в оберсты».

— Джек, расстояние до мостов через Днепр в Смоленске?

— Сорок девять с половиной.

— Курс на мосты. Всем: ракеты — к бою! Сэм!

— Я!

— Передавай: группа — за мной! Цель — колонна противника на подступах к мостам, высота — пятьдесят. Над городом расходимся, на цель заходим «звездой», работаем — по очереди, «кольцом».

Вертолёт — не самолёт, да и не гравиплан. Чтобы сменить направление движения, ему не нужно делать широченную дугу. Вскоре три машины, рубя лопастями воздух, рассекали налитый мглой воздух. В отличие от Петровича и его колонны, им не грозило заблудиться или врезаться в уцелевшие стены. Уже через пятнадцать минут они должны были появиться над центром разрушенного города — и для начала накрыть отступающих ракетами, потом причесать из пушек и пулемётов, а там уже придёт черёд десанта. Ведь, помимо прочего, каждый вертолёт нёс ещё и взвод «бронекавалеристов». И, в отличие от тех, кто попал в западню на заводе, тут были профессионалы — гордость Внутренних войск.

Эйхмансон покручивал в голове предстоящий бой. Мутантам не на что надеяться: они не на укреплённом заводе, а на пустыре. Вдобавок «звёздный» налёт отбить куда сложнее, если есть, чем. Значит, после штурмовки выбрасываем десант, охватываем и прочёсываем весь район. А когда с бойцами будет покончено, и придёт пора чистить повозки, можно будет осуществить давнюю мечту: прихватить мутантёныша посмирнее и взять с собой, в качестве домашнего животного и заодно раба. А что, это же не банальные собачки-кошки, это гораздо оригинальнее, Эйхмансон не сомневался, что многие его бойцы уже прикидывают, как бы протащить живой «трофей» через посты досмотра потом, после зачистки. В крайнем случае можно продать в зверинец или в институт. В чём проблема-то? Мы ж только одно существо берём, детей у него точно не будет. В крайнем случае выпотрошить на чучело можно уже Там.

…Грохот внизу оторвал ротмистра от приятных размышлений. Мрак разорвало мутное зарево, по броне забарабанили осколки. Громыхнуло так, что было слышно и через бронестекло. «В ракету попали, от неё всё остальное рвануло» — мелькнуло в голове ротмистра.

— Шеф, нас обстреливают! — забилось в наушниках. Вот и второму вертолёту досталось. — Они тут!

— Отставить панику! Если стеклом не подставишься, не пробьют! Видишь козлов? Работаем, работаем!

«Что, не ожидал? — с удивившим его самого злорадством подумал капитан. — Знакомься, это война!» Вскоре стало не до того: совсем близко засверкали трассеры — будто проносящиеся во тьме окна поезда, только ещё быстрее. И броня загремела, будто по ней колотили десятки молотков.

Пошло трещинами бронестекло кабины. Брызнули окровавленные ошмётки из радиста Клода, Джек непонимающе уставился на оторванную пулей кисть, на темнеющий от крови рукав — и отчаянно заорал. Лишившийся управления вертолёт качнулся, но тут же выровнялся — система автопилота повреждена не была.

Через пробитые дыры в кабину ворвался воздух Подкуполья — сырой, нечистый, холодный, лицо сразу защипало. Стекло, хоть пошло трещинами и покрылось пробоинами, устояло: судя по дыркам, попали в них из крупнокалиберного пулемёта. Броня тут, конечно, не на как на боевом гравилёте, не говоря уж об установке энергоброни — но от какого-то допотопного пулемёта должна выручить. Действительно, большинство пуль бесполезно прогремели по обшивке. В стекло залетели лишь три или четыре пули — но и Джеку, и Клоду хватило.

— Якоб, слышишь меня? — снизившись до пятнадцати метров, почти цепляя полозьями полуразрушенные крыши, ротмистр Эйхмансон бросил взгляд на пеленгатор. Придётся работать и за Джека, и за Клода.

Что там? Очередь прилетела из приземистого и до сих пор почти не разрушенного здания. Снова стреляет! На сей раз пули бесполезно пронеслись мимо… На, получай! Ротмистр плавно нажал на гашетку, и с направляющей сорвалась небольшая, как раз на такой случай, ракета. Есть! Подточенная временем бетонная коробка исчезает в пышном багровом облаке. Из огненного облака выпрыгивает какое-то существо, на голове, плечах и спине беснуется пламя. Стоило бы добить из пулемёта — но какой смысл? Само подохнет! Так, вон ещё пулемёт. Погодите, а что тогда сбило бедолагу Фритьофа? Устроить такой взрыв пулемёт точно не мог.

— Должна быть пушка! Ищи зенитку!

Ещё очередь пулемёта. И снова мимо, но теперь даже не впритирку с одним из вертолётом. Да они же на звук бьют, может, и просто наугад! То есть, если чуток подняться…

— Якоб, двести метров!

— Есть двести метров!

Выполнить приказ Якоб не успел. Пушка, которую Вольдемар пытался найти во тьме, ожила, распластав ночное небо огненным пунктиром. Увы, на сей раз мутантам-зенитчикам («А смешное сочетание, м-да!» — подумал Эйхмансон) повезло.