Нет, второй вертолёт не взорвался. Но Эйхмансон явственно видел, как брызнуло осколками остекление, один из снарядов вообще отличился — начисто снёс хвостовой винт. И машина Якоба тут же завертелась волчком, из открывшейся двери пулей вылетела отчаянно вопящая фигура. Потом машина зацепила крышу какого-то дома и опрокинулась на землю вверх полозьями, с хрустом подмяв винт. Из изрешеченного снарядами нутра не выбрался никто.

Последние сомнения исчезли. Пушка — где-то там, сзади-внизу. Любопытно, откуда зенитный автомат достали выродки? И как научились стрелять, прикрывая свои колонны на марше? Но нет худа без добра: зенитку засёк и уверенно держал пеленгатор. Заложить координаты в память ракеты, развернуться для пуска — и…

И высаживать десант. И сообщить на базу, чтобы прислали подкрепления. Через полчасика тут будет полный батальон и десять вертолётов.

Огненный луч из развалин ударил один раз. Но второго — не понадобилось.

Клёкот вертолётных лопастей нарастал постепенно. «А я уж думал, оставили нас в покое» — горько подумал Петрович. В подземелье уходили всё новые и новые тележки, они были достаточно узкими и достаточно проходимыми, чтобы осторожно спуститься по грудам битого кирпича. Вот машина — точно не пройдёт. Но и тут двое самых здоровых парней из компании Старины Раста обещали помочь, утащить установку под землю. Правда, пока не ясно, будет ли от неё толк под землёй. Ещё проще со снарядами, их захватили ещё грузовик, но ящики тащить может каждый. Тут быстро управимся. А баб, ребятишек и лежачих раненых увезли ещё раньше: им-то наверху точно не место… Ещё чуть-чуть, и можно было бы уходить под землю. Но как раз этого «чуть-чуть» им не дали.

Тихое клацанье затворов, шипение маховиков, тихий шёпот команд там, где они требовались. Отряд готовился к бою несуетно и деловито — теперь, на вторые сутки войны, не было и намёка на первую панику, когда все бесцельно метались под ливнем осколков и обломков, тяжёлыми оплеухами ударной волны. Разобравшиеся с управлением парни в кузове разворачивали пушку навстречу нарастающему железному клёкоту, целились в чёрное небо пулемётчики, остальные готовились прикрыть парк от возможного десанта.

— Готовьсь! — командует командир установки. «Артиллеристов» он возглавил только что — но уже освоился на новом месте, благо, Ярцефф научил обращаться с крупнокалиберным пулемётом. Коха Лось был и правда лось — в смысле, здоровый и на вид непроходимо тупой, с четырьмя могучими, непропорционально длинными даже при его росте руками. Глаз у Кохи не было, выше носа всё заросло жёсткой чёрной щетиной. Но Лось не переживал: он видел мир совсем по-другому, он и сам не мог сказать, как, а учёные люди из Международного института антропомутаций пустились бы в непонятные рассуждения о природном РЛС. Соответственно, и видеть у него получалось дальше всех, в любом смоге, и абсолютно неважно, днём или ночью. Жаль только — не всё.

Именно Коха и стал первым, кто увидел летящих врагов. Он даже определил направление — прямо на них, и примерную — «едрит, шустрые, гады», скорость «тарахтелок».

— Разворачивай, б…, разворачивай, крысоеды!!! — крикнул он, уже не заботясь о скрытности. И сам, всеми четырьмя могучими лапами, принялся ворочать установку. Неуклюже покачивая счетверённым стволом, пушка медленно меняла положение. Потом сообразил с маховиками, дело пошло быстрее. Казалось, три «тарахтелки» вроде тех, что садили днём по заводу ракетами, уже над головой, и вот-вот пустят своих крылатых посланцев. И всё-таки они успели. Пушка с задранным к небу стволом была теперь развёрнута на юго-запад. Помня, как летят трассеры из пулемёта, Борзя прикинул упреждение. Ага, ещё чуточку… И ещё чуть-чуть…

— Пли!!!

Оранжевые сполохи на конце тонких стволов, сливающиеся воедино толчки отдачи, от которых дрожит весь грузовик, под ноги со звоном катятся горячие гильзы… Вот это грохот! Куда там привычному «крупначу», днём лихо косившему врагов на заводе! И результат соответствует!

Шедший первым вертолёт оказался чуть в стороне очереди, зато задний-левый влетел точно в поток смертоносного металла. Брызнули клочья обшивки, кувыркаясь, ушёл в сторону винт. Прозрачными брызгами опало бронестекло. Потом один из снарядов попал в «гнездо» для ракеты, и на миг вертолёт скрылся в облаке взрыва. Полыхающая, разваливающаяся на лету машина, кувыркаясь и неуклюже крутясь на уцелевшем винте, низринулась вниз. Она упала где-то на юге, где снова начинались полуразрушенные новосторойки.

— Есть! Разворачивай!

Пушка замолчала — но разрушительную эстафету подхватили остальные. Тоненькие ниточки трасс, теряющиеся в облаках смога, наискосок протянулись вверх. Мощный, басовитый стук пулемётов подхватили все, у кого было хоть что-то стреляющее. Теперь парк тонул в море разноцветных бликов. Увы, все, кроме него, стреляли вслепую, даже если отдельные пули попадали в бронированное днище, толку от них было чуть. А вот пулемётчик умудрился-таки куснуть переднего: даже с такого расстояния было видно, как туша вертолёта дёрнулась, едва не прянув к земле. Нет, выровнялась. Ещё один, похоже, отделался лёгким испугом: отвернув в сторону, он пошёл к Днепру, явно намереваясь зайти с тыла.

Ещё одна пулемётная очередь прогремела во мраке — но пули бесполезно унеслись в небо. В отличие от Кохи, они не видели врага. А автоматные пули, что высекали из бронированного днища «тарахтелки» огненные брызги, были и вовсе бесполезны, у них не хватало сил пробить даже бронестекло кабины. Тем временем передний вертолёт, видимо кого-то нащупал. «Взгляд», такой же, как у самого Борзи, но куда как посильнее, скользнул по командиру, но тут же умчался дальше, туда, где захлёбывался злобным лаем его бывший пулемёт. «Увидел!» — сообразил он, когда откуда-то из-под вертолёта вырвался пышный султан огня. Маленькая, но стремительная металлическая стрела ракеты, оставляя за собой огненный росчерк, прянула вниз-вперёд. Миг — и дом, из которого стрелял старый пулемёт, исчез в облаке взрыва. Винтокрылая машина, торжествующе клекоча лопастями, легко уклоняясь от слепых очередей второго пулемёта, стала заходить на новую цель. Холодея, Коха осознал: следующая ракета полетит в яму, где встал грузовик с его пушкой.