— Мэтхен, ты что-то понимаешь?

— Никак нет, командир.

Словно в ответ на его слова, впереди раздался гулкий, какой-то приглушённый взрыв. Ярко полыхнуло, в смоге растеклось мутное багровое зарево. Донёсся нарастающий рёв пламени.

— Напалм, — хрипло произнёс Ярцефф. — Поздно мы явились, они уже дочищают. Делать тут нечего. Но и уходить — шум заметят. Стоим, ждём, пока эти не уйдут.

Расположились удачно, в крошечном, лишённом даже уродливых кустов овражке — скорее, вонючей канаве, по дну которой лениво текла какая-то гадость. Уже из окрестных домов овражек не просматривался, теряясь за грудами развалин и каким-то мусором. Он немного напоминал окоп полного профиля, просто уродливо изогнутый. Самое то, если надо незаметно пересидеть налёт.

Грохнуло ещё раз, мутное зарево ширилось, расползаясь во все стороны. Что там горит? Напалм? Судя по запаху, который донёс восточный ветер, именно он. Но в совершенно чудовищных количествах, в ход шли десятки, если не сотни тонн сразу. «И это на планете, где последние запасы нефти вычерпали почти век назад! — подумалось Мэтхену. — Вот на это горючки не жалко… Уроды!»

Теперь было так светло, что оба жмурились, вжимаясь в липкую землю. Мэтхен и сам прищурился — всё-таки полтора года вечного полумрака давали о себе знать. Стало ощутимо теплеть, в спину потянул набирающий силу ветер.

— Огненный шторм? — вспомнил он, как называлась такая штука.

— Он, родимый, — так же шёпотом произнёс Ярцефф. — В миниатюре. Ничего себе, костерочек подпалили! Ладно, кроме напалма, гореть там нечему, они наверняка уже ушли. Сейчас погаснет, и пойдём посмотрим.

— Что там смотреть? Там и не останется ничего!

— Нет, мне просто интересно, для чего прорву горючки спалили. На трупы ста литров хватило бы за глаза. А слизь выжигать нет смысла. На всё Подкуполье всё равно не хватит. Понял?

— Да, что-то непонятное. Но это целый час ждать…

— Оно того стоит, Мэтхен. Сидим, как мышки.

Ярцефф оказался прав: горело ярко и жарко, но недолго. Пламя утонуло в пелене смога уже через полчаса. Но капитан ждал — ему не улыбалось нарваться на какой-нибудь патруль, или боевой беспилотник, способный охотиться за отдельными людьми. Ну, или мутантами: красавица, не красавица — какая пуле разница? — Подъём! Пламя погасло, и эти наверняка убрались.

Превозмогая внезапный страх (как часто недавние соотечественники нагоняют жуть!), Мэтхен поднялся — и нехотя побрёл по обугленной, спёкшейся в стекло земле. Даже сквозь кондиционер «скафандра» пробивалась гарь, крупные чёрные хлопья, как снег, кружились в нечистом воздухе и бесшумно ложились — на плечи и головы людей, на выжженную землю, на оплавленный бетон развалин. Земля и стены ещё дышали жаром, без «скафандров» пришлось бы туго. Но Ярцефф решительно шагал в самый центр городка, где ещё недавно бушевало пламя.

У здания, ещё недавно двухэтажного, а теперь полностью выгоревшего и провалившегося в себя, он остановился. Внимание привлекла куча чёрных, хрустких обломков. Капитан бестрепетно сунул руку в пышущую жаром груду — и извлёк почерневшую, оплавленную, растрескавшуюся кость.

— Ага, вот и посельчане. Надо же, не поленились стащить мясо в одно место… Зачем — всё вроде выжигали?.. Это ещё что… Воздух!

Они едва успели порскнуть за покосившуюся стену, когда из мутного неба наплыл монотонный рёв грузового гравиплана. Грузовой-то он грузовой, а вооружён дай боже. От него не уйдёшь: с таким же успехом он может ползать по земле, по горам и болотам — убежать можно лишь на такой же машине. «Только бы наши стрелять не додумались!» — подумал Ярцефф. Боевая машина пехоты полуторавековой давности против гравиплана — металлолом.

Но гравиплан пронёсся над головой, не снижаясь. Не увидел? Или просто сообщил, куда надо, не отвлекаясь от поставленной задачи? Ярцефф не знал, и по всем правилам следовало уходить — как можно скорее, по возможности путая следы и ставя мины с растяжками. Но как раз когда капитан решился встать, рёв снова стал нарастать.

— Лежать! — скомандовал Ярцефф.

Снова всё повторилось. Потом ещё раз. Затем рёв мотора стих вдали. Не меньше десяти минут двое провели на горячей земле.

— Странно. Три круга сделал — и полетел, — заметил командир.

— Увидел?

— Если бы что-то заподозрил, выстрелил бы из плазмострела или засадил ракетой. Нет, тут другое. И ровно-то как шёл…

— В смысле?

— Могу поклясться, — пробормотал Ярцефф. Не приказ, и не пояснения — будто говорил сам с собой, пытаясь понять непонятное поведение завоевателей. — Он шёл по одному и тому же маршруту, специально повторяя его возможно точнее. Будто что-то распылял, причём строго в определённой концентрации. Но после пожара травить всё равно некого…

— Ярцефф, — Мэтхен чуть не хлопнул себя по лбу, едва сдержался. Мог бы сразу догадаться! — Помнишь про третий этап их плана? Ну, там, где смог вычищают, и слизь с земли…

— Точно! — с полуслова понял командир. — Сообразил! А распыляли они не отраву, а совсем наоборот. Это же не аэрозоль, а нанороботы, которые поглотят вредные вещества, и очистят их от смога. Нечто похожее запустят и в слизь…

— Нанороботы? Они-то тут зачем?

— Я слышал о таких разработках, только там роботы использовались для связывания радионуклидов, и для утилизации вражеских трупов с подбитой техникой. Они поглощают вредные вещества, перерабатывают их частью в энергию, частью в строительный материал для себя. Как его наберётся достаточно, наноробот делает свою копию. Так они «размножаются»: за пару месяцев заполонят всё Подкуполье, а через год ничего токсичного тут не останется.