Хухря вгляделась в привычно-серое небо. Нет, сегодня ничего такого явно не прилетит. Ходить можно спокойно, главное, чтобы слуги Бешеного не прицепились. Вот как тогда, в самом начале… Воспоминания накрыли с головой, она снова погрузилась в пучину недавнего кошмара.

Началось всё давно, несколько месяцев назад. Тогда, необычайно сырой и холодной ночью, когда лил по-настоящему ядовитый дождь, в посёлок вошли несколько мокрых, унылых фигур. Их пустили переночевать, а когда они решили остаться, показали пригодные для жизни дома. Посельчане — народец добрый, мухи зря не обидят.

А наутро — понеслось. Пришельцы носились по посёлку и орали, что их Самый Главный с народом говорить хочет. Ну, кто ж новое узнать не хочет? Новости в посёлке — редкость, и каждая — повод для сплетен и пересудов на много месяцев вперёд. Они делают однообразную жизнь немного интереснее. Вот и в этот раз… Знать бы тогда, что из этого выйдет! Потому что Бешеный тут же начал свой сказ:

— Большая беда надвигается, ох большая. Никому от неё не спастись, всех настигнет. Но я знаю, как уцелеть. И научу вас. Нужно, чтобы каждый повиновался мне, как себе самому. Самое первое — посмотрите вокруг себя! Видите, как они вас обступают, тянут к вам щупальца, разевают смрадные зевы, готовясь поглотить?

Народец заозирался. Нет, никого зубастого и со щупальцами не видели, разве что полоумного псоосьминогочеловека Сасю, у которого действительно на лапах имелось несколько присосок. Оказавшись в центре внимания, Сася глупо осклабился, заскулил, завилял куцый, грязный хвост, захлопали передние лапы.

— Вот! — указал на Сасю костлявый перст. — Вот оно, отродье сатанинское! Не смотрите на морду его глупую. Это лишь маскировка!

Никто не понял, что такое «маскировка». Но так и должно быть. Какой же он мудрец и пророк, если всё, что он говорит, понимает любой лопух?

— Убейте это чудовище, — бесновался Бешеный, оправдывая уже появившуюся кличку. — Оно — корень зла, через него придёт к вам мор и глад!!! Убейте!!!

Вооружённые какими-то острыми, ржавыми железяками, подручные Бешеного бросились в толпу. Ничего не понимающего Сасю вытащили за передние лапы, на покатую мутантскую голову, почти лишённую лба, посыпались первые удары. Сася взвыл, дёрнулся, пытаясь вырваться. Поздно! В каждую лапу вонзилось по острой железяке, брызнула мерзкая, зловонная бурая кровь, Сася тоненько завизжал, но тут же повалился наземь: хрустнули, переламываясь, тонкие, гибкие кости в лапощупальцах. А потом железяки, кулаки и ноги только поднимались и опускались…

— Йэх, да что же деется-то на свете, — пробурчал старый, весь покрытый язвами и болячками, местами и вовсе заживо гниющий старичок Яха. — Пошто животину-то безмозглую обижаити?

И, конечно же, нарвался.

— Вот ещё одно исчадие ада! — брызгая слюной, указал Бешеный на Яху. — Покажите, на что вы способны! Иначе все мыслимые кары падут на ваши головы, и любая гнусная тварь будет испражняться на ваши трупы!

— Э-э-э!!! Да што ж деете-то, сынки!!!

— Сася тебе сынок… старый!!! — ответил здоровенный бугай без ушей и носа, зато аж с пятью глазами: двумя на лице, двумя на висках и одним, выглядывающим из затылка. Бугаю не надо было оглядываться и вертеть головой. И так всё видно, а пудовые кулаки при недостатке мозгов заставляли его побаиваться. — … твою мать, вали гада, братва!!!

Никто не понимал, как этот Бешеный заставляет всех повиноваться. Наедине каждый казался себе прежним, наедине даже поругивали Бешеного (совсем-совсем тихо, и лучше — наедине с собой, ибо везде шныряют его прихлебатели) — но стоило посельчанам собраться… И будто каким дурманом наливались головы. Ярость Бешеного заражала, манила, влекла, заставляла забыть обо всём. А потом, когда это кончится, удивлённо рассматривать окровавленные руки в свежих ссадинах. Гадая, с кем расправились на сей раз, и когда придёт их очередь…

Расправами кончалась каждая сходка. На одной жертвой стал не кто-то один, а стоящая поодаль кучка мутантов, показавшаяся Бешеному подозрительной. Драка вышла немаленькая, стенка на стенку. Забитых насмерть таскали в отвал всю ночь…

А две ночи назад стало вообще жутко. По всему посёлку что-то взрывалось, горело, с неба низвергалось нечто огромное, ревущее, взрывающееся, все носились по посёлку, как безумные. Удар пришёлся на то время, когда половина посельчан, насосавшись из краников, там же и дрыхла. Барак с краниками накрыло сразу несколько ревущих чудовищ, по всему посёлку падали горящие обломки, осколки, какие-то обгоревшие ошмётки: всё, что осталось от несчастных посельчан. Хухря не знала, сколько народу накрыло у краников, сколько у раздачи, сколько в самых густонаселённых местах развалин, куда безошибочно ударили ракеты. Но хорошо помнила ощущение давящего ужаса поутру, когда по всему посёлку валялись растерзанные трупы и курились дымом пожарища.

Когда сквозь многослойную дымную пелену продрался мрачный рассвет, уцелевший народец потянулся к раздаче. Тут были те, кто отделался лёгким испугом — и обожжённые, наглотавшиеся ядовитого дыма и заходящиеся кашлем, посечённые осколками, побитые падавшими с небес обломками. Нет, на чудо надеялись лишь самые тупые, которые вообще не поняли, что произошло. Но никто не хотел оставаться со своими страхами наедине. А на миру, как говорится, и смерть красна…

— Собрались?! — вот и Бешеный. Чтобы он хоть раз пропустил мало-мальски крупную сходку?! На этот раз какой-то он странный. Будто подобрел даже. Неужто сегодня без крови всё пройдёт? — И правильно сделали. Я долго молил Высшего, чтобы он покарал отступников, отделил их от праведных. Так и случилось две ночи назад.