— Смрадек! Хочешь пощады?

Смрадек Трупоглод радостно оскалился. Мэтхен едва сдержал тошноту: умирать в руках трупоеда не только жутко, но и мерзко… Надо повторить успех Драчуна — авось удастся избежать кола рядом с воющей от запредельной боли Козюлиной. Прикосновение зловонной длинной лапы, перемазанной какой-то дрянью, было столь омерзительным, что Мэтхен едва сдержал тошноту.

— Я же говорил, — прошипел, исторгнув волну трупного смрада, Трупоглод. — Что попробую тебя. Теперь ты подохнешь, а когда раздуешься и помягчеешь, старина Смрадек тебя снимет…

Мэтхен попытался вырваться — но палачи не дали ни малейшего шанса. И Смрадек, и человек держали, как стальными тисками, и следили за любым движением. С торжествующей ухмылкой за казнью врага следили обе головы Бориса. «Ещё бы не радоваться, — с бессильной яростью подумал Мэтхен. — Ведь со мной, он считает, исчезнут все проблемы. Когда поймёт, что больше не нужен этим, будет поздно».

…В первый миг он не понял, отчего раздался грохот, и ослабли руки палача-человека. Смрадек удивлённо разжал пальцы — и Мэтхен тяжело рухнул на камни возле кола.

— Что за…

И снова — гулкий, наплывающий из мрака грохот. Голова Смрадека взорвалась изнутри, мельчайшим красно-серым дождём брызнуло в сторону завода. Постояв миг на верхней ступени, Смрадек мешком ссыпался вниз. С грохотом опрокинулась утратившая опору стремянка.

— Лови га… — Услышал Мэтхен сиплый голос предводителя, привычного брезгливого равнодушия как не бывало. Мужик явно понял, что происходит. Но отдать единственно верную команду — не успел. Ахнул ещё выстрел, вспышку полностью поглотил смог — но пуля вошла точно в центр груди, вырвав с мясом раздробленную лопатку. Мужчину словно сдул с импровизированного помоста ураган, тело ещё корчилось в грязи, не желая умирать — а грохот уже раздался вновь. Брызнуло красным из ещё одной головы. Неизвестный бил одиночными, но без единого промаха, и равномерно, как часы. Это-то и было самым жутким, начисто лишало не трусливых бандитов сил, превращая добротно натасканный отряд в стадо перепуганных животных.

Кто-то пытался сбежать — таких хватали в толпе десятки рук, мгновенно разрывая на куски. Кто-то пускал суматошные очереди в туман, иногда они даже не пропадали даром, хлеща по толпе. Будто по команде, посельчане качнулись вперёд. Страх, пережитый утром, требовал выхода, мгновенно превращаясь в жажду крови. Редкие и неприцельные очереди свалили нескольких посельчан, но остальные преодолели последние шаги — и вокруг Мэтхена закипела свалка. Мелькали кулаки, клешни, когти, приклады автоматов, ножи, пистолеты. Где-то сбоку грохнула граната, раздались отчаянные вопли, над головой Мэтхена зло взвизгнули осколки, один, попав на сей раз в настоящую голову, оборвал неумолчный вой Козюлиной.

— Изменщики, падлы, суки! — стреляя по недавним «подданным» из автомата, орал «пурзидент». Когда магазин опустел, он швырнул автомат в толпу, и даже приготовился прыгнуть в бой… Но ещё раз грохнуло невидимое в смоге оружие, и здоровяк пошатнулся, рыча от боли и зажимая руками рану на животе. Гром раздался ещё дважды — и сперва правая, а потом левая голова брызнули сизыми ошмётками, будто упавшие на асфальт арбузы. Постояв, тело с глухим «бу-ум» рухнуло наземь.

Больше выстрелов не было. Не в кого стало стрелять: недавно наводившие ужас бандиты валялись в грязи, растоптанные, растерзанные когтями и зубами, пронзённые пулями. Трофейные автоматы покачивались над толпой. Кто умел, в экстазе орал: «Ур-ря-а-а!!!», пытаясь стрелять из автоматов. У некоторых даже получилось, ну, а что под пули подвернулся сосед, так это ж не нарочно… Кто не мог ни орать, ни стрелять, гыгыкали, мычали, выли и хрипели. Какофония была та ещё.

Ученики обступили Мэтхена, кто-то уже грыз верёвки крепкими, острыми зубами, потом один из малолеток выдернул из тела Пахи Драчуна нож. Дело пошло быстрее.

— Э, клоуны, ну, кто тут главный?

Расталкивая мутантов, из тумана выплыла чья-то мощная фигура. Честное слово, мужик по комплекции мало уступал покойному Двуглавому. В мускулистых руках, словно тушью перечёркивая грудь, чернела крупнокалиберная снайперская винтовка. На глаз Мэтхен определить не мог, но отчего-то казалось, что калибр у неё миллиметров двенадцать, может, и больше. Длиной «пушка» была почти в рост мужчины. Теперь понятно, как пули сносили головы и отрывали конечности. Сурово, нечего сказать.

Поначалу Мэтхена поразила не снайпёрка, в конце концов, оружия он уже навидался. Здоровяк, в одиночку положивший пол-банды, был знаком. Да что там знаком… Эту мощную, тяжеловесную и всё же тигрино-грациозную фигуру он не спутал бы не с кем.

Это же невозможно!!! Как можно выжить, попав под очередь двадцатимиллиметровой пушки?! «Интересно, — подумал Мэтхен. — Узнает или нет?»

— А-а, Мэтхен? — ухмыльнулся Забойщик во все тридцать два зуба. — Жив, курилка?

— Ты-то как уцелел? — вместо того, чтобы сказать «спасибо», выпалил Мэтхен. — Я же видел, как тебя из пушки срубили…

— Послужил бы с моё, тоже бы научился ждать пакостей, — ухмыльнулся Забойщик. Хладнокровный расстрел нескольких человек никак не отягощал его совесть. Впрочем, если вспомнить, что это были за люди… — Я смекнул, что будут стрелять, когда пушку доворачивали. А дальше упал покрасивше, чтобы и под снаряды не попасть, и эти не стали добивать. Разок всё ж таки попали, да я… живучим оказался, ха! Поверили, хе-хе, даже когда в «штыковую» пошли, не тронули. Ну, а когда ты геройствовать стал, я под шумок и уполз.