В дверь подсобки неожиданно постучали. Нет, даже не постучали, а яростно прогрохотали по обитой жестью двери.

Три мучителя настороженно переглянулись. Потом Олежек брезгливо стряхнул что-то с рукава пальто и выскользнул за дверь. Что происходило в коридоре, Тимофей не слышал, но замер в тревоге. Это вполне могли быть Болтун и Очкастый, прибежавшие доложить о результатах расследования, проведенного с компьютерами фирмы.

Два гестаповца Олежека тихо переговаривались между собой. Тимофей слушал их краем уха, не отмечая ничего интересного.

Через несколько минут в кармане одного из драчунов, обожавших избивать скованных наручниками людей, сотовый телефон сыграл кусочек американского гимна. Односложно ответив несколько раз «да» и «не вопрос», драчун отключил телефон и пошептался с товарищем. Потом оба подошли к Тимофею.

Тимофей уже начал было прикидывать, как бы половчее наподдать этим двоим, если только они освободят ему руки, но сзади на его голову обрушилось нечто невидимое и тяжелое.

«Это и в самом деле больно», — подумал он и потерял сознание.

И вот Тимофей каким-то образом оказался в безопасности, хотя все могло закончиться более чем плачевно. Ныли саднящие раны. Голова продолжала болеть и кружиться, но исчезло чувство тревоги. С этой мыслью он спокойно уснул.

После совместного ужина Витек выложил на стол несколько предметов.

— Это его? — спросила Вера, кивнув в сторону комнаты, где лежал избитый незнакомец.

— Его, — подтвердил Витек.

— Как не стыдно рыться в чужих карманах!

— Не стыдно. Я же его грабить не собираюсь, — пожал плечами Витек.

Колька приподнял связку ключей, на которой болтался фирменный фордовский брелок, и сделал ответственное заключение:

— У него есть машина.

— Ну и что? — спросила Вера.

— По машине можно узнать имя владельца.

— Ты проявляешь чудеса сообразительности! — съехидничала Вера. — Только где мы найдем его машину?

— Я просто сказал, — надулся Колька и бросил ключи обратно на стол.

Здесь же лежали бумажник, шариковая ручка, несколько смятых бумажек, визитки фирмы «Комбат и К°» и рекламный листочек «ПРИГЛАШАЕМ НА РАБОТУ» из тех, что раздают в подземных переходах.

За бумажник взялся Витек. Домашние ребята не решились. Он вытащил оттуда мелкие белорусские купюры и фотографию немолодой пары.

— Я думаю, ему все же надо в больницу, — сказала Вера. — У него может быть сотрясение мозга или внутренние ушибы. Знаете, как это опасно?

— Нет, нельзя, — покачал головой Витек. — Пусть побудет здесь.

— Да кто он тебе такой?! — изумился Николай.

— Никто. Просто человек, — пожал он плечами, не желая рассказывать о Клоуне и о том, какие мотивы им двигали, когда он побежал за помощью. Возможно, о глубине этих мотивов он и сам не догадывался.

— Человек, — повторила задумчиво Катя, вырисовывая что-то в подаренном Верой альбоме.

Одно это слово повисло в воздухе, словно какое-то очень серьезное напоминание о вещах, с которыми они сталкивались лишь изредка. Это слово имело смысл, о котором они не думали до этого момента.

— Если он до сих пор не помер, значит будет жить, — уверенно сказал Виктор.

— Я не согласна, но с тобой спорить бесполезно. Ты упертый, как… вот как Колька.

— А причем тут я? Это его дела. Мне бы и в голову не пришло вытаскивать из придорожных канав разных доходяг… — Колька осекся, понимая, что сказал не то. А все из-за взгляда, который на него бросила Вера. Не любил он такой ее взгляд. Как будто она его видела впервые и молча очень удивлялась этому обстоятельству.

— Тебе не приходило в голову, Коленька, что у любого человека есть родители, родные люди, которые могут беспокоиться? Нет, не приходило? А если бы ты лежал в той канаве? Или я? У каждого есть кто-то, кому не все равно, что с тобой происходит. Как было бы хорошо, если бы кое-кто не забывал об этом.

Вера встала из-за стола и вышла из дома.

— Вот за меня точно никто переживать не будет, — сказал Витя.

— Я буду, — немедленно отозвалась Катька, оставив рисование.