В самый разгар сборов она услышала переливчатую трель дверного звонка. Открыв дверь, Зоя обнаружила на площадке Семена и какого-то незнакомого, хорошо одетого человека.

— Как ты тут, Зоя Филипповна? — ласково спросил ее Семен.

— Помаленьку, — ответила она, снова начиная плакать.

— Ну вот. Что же ты слезами гостей встречаешь? — ободряюще обнял ее Семен.

— Так кроме слез ничего и не осталось. Ты не обращай внимания. У меня теперь глаза на мокром месте.

— А мы к тебе по делу.

— По какому такому делу? — насторожилась Зойка.

— Добрый день, Зоя Филипповна, — чуть поклонился молодой человек в костюме и с красивым маленьким чемоданчиком в руках.

— Добрый, — кивнула она.

— Мое имя Добруш Павел Эдуардович. Я нотариус. Вот мои документы. У меня к вам несколько исключительно формальных вопросов, после ответа на которые я смогу огласить последнюю волю Заболотской Анжелики Федоровны.

Зоя неприкаянно стояла перед ними, может быть впервые в жизни растерявшись от такой официальности.

— Ну, чего стоишь-то? — весело подбодрил ее Семен. — Приглашай гостей на чай.

— Положим, на чай у меня времени не будет, но вот если где-то найдется стул и стол, я буду очень благодарен, — улыбнулся молодой нотариус.

— Да, конечно, проходите, — опомнилась Зойка, открывая двойные двери в зал. — Я и сто грамм могла бы предложить.

— Нет, нет! — сразу отказался тот.

— А я бы принял, — вздохнул Семен, — если бы не был за рулем. Но от чаю не откажусь. С твоими булочками.

— Так не пекла.

— Тогда просто чаю. Чай у тебя, помнится, тоже особый получался.

— Так лимонник в заварку кладу, чебрец опять же летом собираю, цвет липовый. А то ты не знаешь! — суетилась Зойка, вытаскивая из буфета чашки. — Я сейчас…

Через несколько минут они чинно сидели за столом и следили за тем, как нотариус неспешно просматривает бумаги. Потом он попросил ее показать паспорт, задал несколько анкетных вопросов и уже после этого достал какой-то конверт.

— Итак, уважаемая Зоя Филипповна, — сказал нотариус после паузы, — перед вами завещание покойной Анжелики Федоровны Заболотской, которое я вскрываю в присутствии свидетеля. Опуская официальную преамбулу, которой предваряется каждый подобный документ, я должен сообщить вам, что все свое движимое и недвижимое имущество Анжелика Федоровна дарит вам без всяких условий, отчуждения и ограничений. В этом суть завещания. Вкратце.

— Как же так?.. — непонимающе уставилась на него Зойка.

— Тебе все старушка наша отписала, тебе! — воскликнул Семен.

— Так мне от нее ничего и не надо. Что же люди скажут? — растерянно спросила она.

— С точки зрения закона никаких нарушений в данном завещании нет, — сказал нотариус. — Все остальное несколько иная сфера. Распишитесь вот здесь, здесь и здесь. Вам надо будет посетить еще домоуправление и налоговую инспекцию, но можете с этим не торопиться.

— Погодите! Я ничего не понимаю… Как же она могла? Как успела? Когда? — подхватилась Зойка.

— Это она меня попросила, — ответил смущенно Семен. — Когда мы с ней и этой вашей девочкой по городу катались, тогда она и попросила отвезти ее к нотариусу. Ну что ты так заволновалась, Зоюшка?

— Я же ни слова ей не сказала. Ничего не просила. Зачем же?.. Ничего мне не нужно! Ничего! Мне же жизни не будет тут. Скажут, что свела ее в могилу ради квартиры этой проклятой! — Зоя заплакала, прижав платок к лицу.

Нотариус невозмутимо собрал бумаги в кейс и поднялся из-за стола.

— Еще Анжелика Федоровна просила меня передать вам это. Он положил перед Зойкой узкий длинный конверт, надписанный несколько прерывистым старухиным почерком.

Зоя повертела конверт в руках, словно не знала, что с ним дальше делать, или боясь написанного внутри.

— А теперь прошу прощения, но мне надо ехать. Дела. Будет время, загляните в мой офис. Вот визитка. Всего доброго, Зоя Филипповна.

Проводив нотариуса до двери, Семен вернулся в зал, где по-прежнему плакала Зойка.