Следы лыж Гэза ясно, двумя полосками, выдавливались на девственном снегу. Tax побежал по ним.

Снег делался все рыхлее и рыхлее. Становилось трудно передвигать ноги. Tax почувствовал, что его как будто засасывает эта снежная ванна. Он умерил шаги и осторожно двинулся вперед. Ровная скатерть плоскогорья делала наклон вперед. Прямо перед собой значительно ниже той поверхности, на которой был Tax, он увидал двигающуюся точку человека.

«Это - Гэз», - подумал Tax и, приготовившись к спуску, набрал в легкие воздуху.

Двигавшаяся точка пропала. Но Tax уже оттолкнулся ногами и поплыл вниз по снежному наклону. Все быстрее и быстрее. Снежная пыль ударила ему в лицо. Он ничего не видел, кроме белой холодной тьмы. И все вниз, вниз. Мысль была такая:

«Неужели в пропасть?» Почему-то в голове повторилось последнее слово: «Пропасть».

Но с ударением на последнем слоге!

«Пропасть».

Хотел Tax сказать:

«А вот нет, не пропаду».

Но в рот ему влетел целый ураган мерзлого, холодящего и вместе с тем обжигающего снега, и Таха словно сшибло с ног.

–  Тише, доктор, - услышал он через минуту спокойный голос Гэза.
– Если вы будете двигаться с подобным ускорением, то можете достигнуть предельной скорости и вас никакой черт не остановит. А главное, вы себе переломаете ребра, и мне придется оказывать вам медицинскую помощь. А в медицине я - пас.

Таху показалось, что уши у него забиты ватой и голос Гэза долетает до него тусклым и приглушенным. Он высвободил свою руку из-под слетевшей с него шапки и поковырял в ушах, забитых снегом. Протер глаза. Перед ним на корточках сидел Гэз и протягивал ему бутылку.

–  Промочите горло, доктор.

–  Где мы?
– обвел вокруг мигающими глазами Tax.

–  Непредвиденная остановка, - довольно весело ответил Гэз.
– Попросту говоря, кажется, западня, приготовленная нашими милыми Толье. Они ожидают гостей в полном вооружении и боевой готовности. Первое угощение - «Пасть дьявола», через которую мы перескочили. Вторая - вот эта волчья яма, извольте полюбоваться…

Tax широко раскрыл глаза. Они с Гэзом сидели на дне громадной ледяной пещеры. Вверху сводчатого потолка зияла широкая дыра, через которую лился дневной свет. Он отражался от ледяных колонн, стоявших в пещере, и наполнял всю пещеру немерцающим мягким голубоватым сиянием.

–  Как это мы с вами не разбились вдребезги?
– посмотрел Tax на Гэза, отхлебывая из бутылки порцию жирного кавказского коньяку.

–  А потому, что мы с вами ткнулись головами в этот сугроб, наметенный как раз под отверстием, находящимся над нашими головами, - показал Гэз.

–  История!
– мог только выговорить Tax.

–  Однако надо что-нибудь предпринять, доктор, - приподнялся Гэз.
– Мне думается, что мы с вами сейчас не более и не менее как в одном из каналов какого-то вулкана, что ли… И было бы хорошо, если бы этот вулкан не вздумал действовать… Это дурацкое плоскогорье, может быть, триллиард лет тому назад было огнедышащей горой. Вода и ветер смыли верхушку, а вот эта боковая дыра уцелела… И мы вверзились в нее… А вот и самый канал вулкана.

Ледяная арка с красивыми застывшими колоссальными сосульками открывала вход в светящийся коридор.

–  Двинемся, доктор, - сказал Гэз.
– А сидеть тут не имеет никакого смысла.
– Он помог Таху встать.
– Постойте…

Звук трубы, похожий на валторну, явственно донесся из коридора.

–  Это еще что за музыка?
– произнес Tax.

–  Сейчас увидим, - невозмутимо отозвался Гэз.
– Поехали…

Они двинулись по коридору.

Снеговой покров на долу скоро кончился. Лыжи пришлось снять. Голубой полусвет достаточно освещал сталактиты, свешивающиеся с потолка, и обледенелые стены.

Трубный звук раздался близко и сопровождался на этот раз раскатом хорошего морского прибоя.

–  А как будто стало теплее, доктор?
– заметил Гэз. Действительно, стало заметно тепло, почти жарко. Tax даже вспотел в своем меховом наряде. Стены коридора уже не были одеты ледяной коркой. С них стекали струйки воды. Под ногами хлюпала жидкая грязь. Было трудно шагать по ней и тащить на себе лыжи.

–  Стоп - скомандовал Гэз, шедший впереди.

Коридор обрывался и вводил во вторую пещеру, похожую на зал со стрельчатым потолком. Громадные скалы свешивались со стен. Посередине пещеры зияла неправильной формы расщелина. Высокий коридор темной трещиной углублялся в толщу пластов на противоположной стороне. В трещину безмолвно изливалась черная вода. Она текла мощно и непрерывно, широкой речкой, образуя у прибрежных камней маленькие завитки волн.

И вдруг из центральной расщелины с оглушающим шумом, как будто сто горнистов сразу дунули в свои сигнальные трубы, вырвался столб воды, поднялся высоко вверх, закудрявился шапкой пара и, разлетаясь миллионами крупных брызг, обрушился вниз, распространив еле уловимый запах серы. Вода заклубилась, закачалась волнами, как в корыте, которое трясет усердная прачка.

И мыльная пена взметнулась к ногам Гэза.

–  Гейзер!
– крикнул он, стараясь перекричать шум, перекатывающийся под сводами пещеры.