Обувшаяся Луара выказала полную готовность к прогулке, чего нельзя было сказать обо мне. Странная виртуальная реальность напрочь отказалась выдать мне даже сланцы. Прихватить с собой оказалось возможным только те вещи, которые прибыли с нами на «Еноте». На самом деле я не сильно расстроился, так как полагал, что дальше ангара нам просто не пройти. Пока Луара с интересом рассматривала МИ, который по ее просьбе поменял цвет сначала на зеленый, потом на желто-зеленый и, наконец, вернулся к фиолетовому, я, осторожно поглядывая на пол, подобрался к полупрозрачной грани, которая освещалась прожекторными пластинами нашего истребителя. Я бы, конечно, не стал касаться ее рукой, если бы у меня оставалась альтернатива. Но кроме набедренной тряпки, вариантов под рукой не имелось. Обернув руку, я потрогал стену. От моего прикосновения по стене прошли круги, и она потеряла прозрачность, став чем-то напоминать шлифованный металл. Поскольку на тряпке следов воздействия не осталось, я рискнул потрогать новообразовавшуюся стену голой рукой. Стена оказалась чуть прохладной и в отличие от пола шероховатой, а каждое касание вызывало на ней круги, подобно падению в воду камня. Опираясь на стену, я двинулся вдоль нее к границе света. В паре метров от освещенного куска ангара проявились странности. Стены и палуба снова стали прозрачными, и сквозь них начали просвечиваться контурные линии и вязь технологических узоров. Обследование в таких условиях с моей точки зрения оказалось затруднено, не ровен час можно было свалиться в какой-нибудь технологический люк.

– Неплохо было бы дать весточку друзьям, – напомнил я сам себе, – а то начнут еще беспокоиться, порвут еще на радостях любимый тёщин баян. Енот, связь с Пробоем можно организовать?

– Как у вас дела? – тут же появился голос Пробоя в моей голове.

– Нормально, – ответила вместо меня Луара, – попали в ангар. Собираемся посмотреть, что там дальше.

– С тобой еще кто-то есть? – удивился Пробой.

Однако, наше разделение на мальчиков и девочек могло немного озадачить наших спутников.

– Енот, закрыть канал, – отреагировал я, дальше обратившись и к немного озадаченной Луаре в том числе. – Лу, ты же не хочешь, чтобы твои новые знакомые узнали о пришельце в твоей голове?

– Ой, – хвост пушистой девушки обвил руку. – Прости, тут все так неожиданно, я ни разу не попадала на чужую космическую станцию, ну в общем в такие переделки…

– Это может быть и не станция, – разрядил я обстановку. – Делаем так. Енот, ты транслируешь на Пробоя картинку с моих органов зрения, только из нее нужно своевременно убирать Луару. Справишься?

– Качество изображения ограничено по причине нестабильности сигнала, – ответил Енот. – Возможна небольшая задержка сигнала при сложной обратотке множественных отраженных объектов.

– Это не проблема, главное убирай отовсюду намеки на Луару, даже отражения, если такие попадутся, в случае проблем с фильтрацией изображения просто забей проблемные участки искусственными помехами, – продолжил я наставления. – Звук начинай передавать только запросу на связь. Голос мой модулируй, как договорились ранее, под Луару. И еще, зафиксируй вводное указание. В случае непредвиденной ситуации, влекущей за собой исчезновение, гибель или ранение действующего пилота, квалификация практиканта Луары временно расширяется до квалификации пилота. Отменить временную квалификацию, либо подтвердить ее может только офицер Содружества с уровнем допуска не ниже моего, звание офицера приоритета не имеет.

– Вводное указание активировано и зафиксировано офицером космических сил Содружества с личным номером 12/135/45/45856/45, – отрапортовал Енот.

– А теперь дай мне связь с Пробоем, – попросил я.

– Что случилось? – поинтересовался Пробой казалось бы обычным голосом, хоть в нем и присутствовали неспокойные нотки.

– Связь барахлит, – ответил я. – Сигнал гуляет. Думаю, что лучше будет постоянно транслировать изображение через связь моего корабля. Хоть и сперебоями, но вы сможете наблюдать картинку с моих камер. Если можно, не отвлекай меня разговорами, тут и так есть масса неожиданных вещей. Сказать честно, так мне очень неуютно, а разговоры невпопад будут только добавлять стресса.

– Понял, – отозвался Пробой каким-то неожиданно мягким голосом. – Милашка, как тебе только не страшно одной?

– Страшно, но со мной Енот, – показал я шар нашего МИ. – И вообще, не отвлекай, ладно? Я попрошу Енота дать мне звук по кодовому слову от тебя «экстренно», понял?

– А это что? – удивился Пробой, казалось, не услышав моего предложения?

– Эта шутковина является интерпретацией искусственного интеллекта моего истребителя, – пояснил я. – Двусторонняя связь по коду «экстренно», понял?

– Понял, – пробурчал Пробой, – вот же напридумывали союзнички…

Решив, что вопрос с партнерами решен, я медленно двинулся вглубь ангара. Уже через четыре шага света, издаваемого Енотом, стало явно недостаточно.

– Енот, хватит там изображать из себя дискотечное оборудование, лети сюда, – позвал я МИ.

Шар, полыхавший в тот момент фиолетовым огнем, тут же плавно двинулся в мою сторону. За ним потянулась и Луара. Вопреки моим предположениям света вокруг не стало больше, только к бликам вокруг нас добавились все оттенки фиолетового цвета.

– Енот, дай освещение в совмещенном спектре от инфракрасного до фиолетового, – попросил я.

К моему удивлению осветительные панели истребителя остались безучастными, а из «мини-звездочки» выскочил довольно яркий шарик, размером с теннисный мяч и завис метрах в трех от поверхности. Свет, издаваемым им оказался каким-то резким и немного настораживающим.

– Что за допрос третьей степени? – ругнулся я шепотом, – нельзя, что ли приличный спектр, как у моей родной звезды, к примеру, сообразить? Что в этом «рентгене» увидеть можно?