– Глубина погружения? – уточнил я, ощущая Светлану как-то расплывчато.

– Прогноз на девяносто два от ста возможных для нашего движка, – пришел как через вату ответ моей супруги, – не уверена, что этот прыжок будет целесообразным. Ты вообще как себя чувствуешь?

– Хреновенько, – ответил я честно, – но в принципе почему-то есть уверенность, что осилю.

– Таких маршрутов никто не прокалывал, – тихо прошелестел в сознании голос моей боевой подруги. – Теоретически было установлено, что порог, зафиксированный как сотня по шкале погружения практически не достижим. Им скорее определяется именно теоретическая способность двигателей прокола. Для человеческого сознания эта цифра – просто мифические пределы.

– Не знаю на счет сотни, – почему-то зло сказал я, – но по этим девяносто двум я пройду. Когда-нибудь обязательно пройду!

– Есть теория, – опять издалека пришел голос Светланы. – Она гласит, что за порогом восьмидесяти, куда реально «не ступала» интуиция человека, многомерность играет в свои игры и запросто может перебросить в иное время или параллельное пространство.

– Просто сказки или есть хотя бы косвенные доказательства? – поинтересовался я.

– Нашлись горячие головы, замахнувшиеся на восьмидесятку, но их больше никто не видел, – ответила Светлана. – Сам и думай…

Отдыхать все же пришлось. Но прыжок к Земле прошел штатно, хоть к сверхкороткой траектории перехода я присматривался добрых полчаса и намудрил преизрядно. Вышли мы тоже довольно удачно, потратив всего восемнадцать часов на переход к границам Солнечной системы. Все время перехода нами собиралась инфоромация, которая оказалась доступна по большому счету в виде звуковых передач. Порой удавалось получить отрывочные пакеты каких-то данных и кое-какое изобраение, качество которого нельзя было назвать даже отвратительным. В мире Земли с первого взгляда все осталось неизменным, но где-то на грани чувств топталась некая неуверенность. Не могу сказать, что в увиденном происходило нечто нереальное для моей прошлой Земли, просто некоторые вещи заметно выходили за рамки когда-то привычных для меня вещей.

– Серёня, что-то я меньжуюсь на этой теме, – Саныч придержал у рта надкушенный бутерброд, слушая очередную сводку новостей. – Ты не боишься, что мы летим не совсем туда, куда хотели?

– Боюсь, Саныч, – ответил я честно. – Еще как боюсь…

2011 год.