— Ты не слабая, Котенок. Ты никогда не была слабой, до или после мутации.

— Спасибо за это, но ты знаешь, что я имею в виду. Давай быть реалистами. Я в какой-то степени помеха, когда дело доходит до борьбы. Я могу обороняться до тех пор, пока не истощусь. Ты же нет.

— Я понял.

Он снова провел руками по своим волосам и нахмурился.

Я вопросительно посмотрела на него.

— Тогда что?

— Просто это...

Деймон встал на колени передо мной, нахмурив брови. Он протянул руки и положил их на мои колени.

— Просто, с того момента, как я понял, что означало твое исцеление, или как я думал, что оно означало, я никогда не думал, что наступит день без тебя. Что мне никогда не придется беспокоиться о том, чтобы продолжить жизнь, если тебя не будет. И я не пытаюсь сделать из этого какую-то "Ромео и Джульетта" фигню, но теперь я знаю, что есть подобный шанс и это... это чертовски пугает меня, Кэт. Действительно пугает.

Я сморгнула внезапные слезы и сжала его щеки. Небольшая щетина колола мои пальцы.

— Мысль о том, что тебя не будет, тоже пугает меня.

Он наклонился и прижался своим лбом к моему.

— Я знаю, что это хорошие новости, и я знаю, что это глупо. Я должен больше бояться смерти, чем в действительности, но...

— Я знаю.

Я закрыла глаза и прижалась своими губами к его.

— Давай просто не позволим умереть друг другу, ладно?

Смешок Деймона дразнил мои губы.

— Мне нравится этот план.

— Ты не позволишь, чтобы что-нибудь случилось со мной, — сказал я ему, упираясь руками в его плечи, слегка отстранившись.

— А я не позволю ничему случиться с тобой.

— Это мой Котенок, — прошептал он, разглядывая меня.

— Кстати, говоря о "не позволить чему-то случится", как ты себя чувствуешь?

— Устала. Немного сахара не помешало бы.

По какой-то причине, сахар помогал мне после использования источника. Это всегда напоминало мне Гарри Поттера.

— Я прослежу, чтобы Арчер прихватил чего-нибудь, когда он вернется.

Он встал, а затем забрался на кровать, устроившись позади меня.

— Но сейчас...

Он схватил меня за бедра и притянул к своей груди.

— Что ты делаешь?

Когда его правая рука скользнула вверх по моему бедру, у меня перехватило дыхание.

— О.

Его глубокий смех окутал меня.

— Веришь или нет, у меня нет неприличных мыслей.

Я повернула голову и взглянула на него, приподняв брови.

Грешная полуулыбка превратила мое сердце в кашу.

— Хорошо. Девяносто девять-точка-девять процентов времени я думаю о том, что заставит кончики твоих ушей покраснеть.

— И ты не делаешь этого сейчас?

Он поджал губы.

— Да, точно. Сто процентов времени, но на самом деле у меня есть совершенно соответствующие причины касаться тебя.

— Угу.

Я прижалась головой к его щеке. А затем почувствовала, как его рука скользнула вверх моего правого бедра.

— Что ты делаешь?

— Забочусь о тебе.

Тепло от его пальцев сияло над моим бедром.

— Тебе не нужно этого сделать. Это просто царапина.

— Больше похоже на рану, и ты хромала с того момента, как получила ее. Мне следовало сделать это, пока мы были в вертолете, но я был слишком занят, удерживая тебя, чтобы ты не бросилась в кабину летчика.

— Мне было не так уж и плохо.

Улыбка появилась на моих губах.

— Но спасибо тебе за это. Я боялась, что меня вырвет на тебя.

— Я рад, что этого не произошло, — ответил он сухо.

После того, как тупая боль в бедре ослабла, пока не осталось ничего, кроме воспоминаний о ней, я начала вырываться, потому что мое исцеление могло оказать негативное воздействие на него, но вместо того, чтобы отпустить меня, он скатился с кровати, вместе со мной. В тот момент, когда его ноги коснулись пола, он взял меня на руки.

Я испустила испуганный визг, переведя на него широко открытые глаза.

— Ух ты. Что ты делаешь теперь?

— Все еще забочусь о тебе.

Он направился в ванную комнату, его глаза были прикрыты, но в изгибе его губ было озорство.

— Я только что понял, нам обоим стоит принять душ.

Это была правда. В очередной раз, я была испачкана пятнами грязи и засохшей крови, как и Деймон.

Он привел нас в удивительно большую ванную комнату, и мягко поставил меня перед ванной. Она не была столь же огромной, как ванна в особняке мэра, но все же казалось аномально большой.