— Получил освещение? — спросили сверху.

— Есть! — ответил Яцько и протянул руку с клещами к фонарю.

В это время стекло иллюминатора загородила широкая рыбья пасть. В ней можно было даже все зубы пересчитать. Водолаз согнул руку, поднял пальцы-клещи и ущипнул зубастую незнакомку. Рыба рванулась, хлестнула, как бичом, узким длинным телом и ушла в глубинный мрак. А Яцько зажал клещами трос фонаря и неуклюже, не сгибая колен, пошёл по грунту. С каждым шагом он вырезывал во тьме яркую площадь света. В этом красном свете часто мелькали рыбы с широкими раскрытыми ртами. Пасти были чуть ли не больше самих рыб. В темноте добыча попадала в рыбий рот, как в волчью яму. У некоторых из этих подводных жителей был даже специальный мешок под глоткой. „Должно быть, для того, чтобы держать запасы на чёрный день“, — подумал Яцько. Навстречу ему шла рыба-стебелёк. Глаза у неё были точно на верёвочках. Она забрасывала их, куда хотела, как удочки. За рыбой-стебельком двигалась совсем малокровная рыбка, до того прозрачная, что сквозь кожу её просвечивал скелетик и даже виден был проглоченный червячок, который двигался по тонкому красненькому пищеводу внутри рыбки.

И вдруг красный свет фонаря осветил перед Яцько кучи изуродованного железа. Водолаз остановился. Он увидел большое искалеченное судно, лежавшее вверх килем. Борта его были в пробоинах и таких огромных зазубринах, что невозможно было к ним и подойти. Всё торчало дыбом. Кругом на грунте валялось много разорванных и целых пушечных снарядов. Яцько приподнял фонарь, оглядел корпус взорванного судна и подумал:

„Большое… широкобортное… форштевень, как у „Орла“…“

— Нашёл! — крикнул он в телефонный кружок.

— „Орла“? — спросил инструктор.

— Как будто „Орла“, — сказал Яцько, — да только он так изуродован минами, что и не подступиться.

— Не может быть, — усомнился инструктор, — на этакой глубине мин не ставят.

— Ну, значит, он от снарядов или от блуждающих мин погиб, — сказал Яцько, — тут видимо-невидимо снарядов раскидано.

— Ладно, — отозвался инструктор, — осматривай, да осторожнее.

— Есть!

Медленно переступая стальными, несгибающимися ногами, двинулся водолаз вдоль борта. Он шагал через снаряды, обходил стороной острые обломки железа.

А в это время наверху, на „Камбале“, все столпились на корме и ждали вестей со дна океана.

Но самая неожиданная весть пришла не со дна, а из камбуза.

Хитро посмеиваясь, оттуда вышел кок Бородулин с бачком в руке и подошёл прямо к инструктору.

— Яцько не „Орла“ нашёл, товарищ инструктор, — сказал Бородулин.

— Ты почём знаешь? — удивился инструктор, обернувшись к нему.

Да потому и знаю, что „Орла“ нашёл я сам!

Бородулин приподнял бачок и поднёс его чуть ли не к самому носу инструктора. Бачок, надраенный мочалкой, блестел на солнце, как золотой, а на боку у него виднелась чётко выбитая крупными буквами надпись:

П/Х ОРЁЛ

— „Орёл“, — прочитал громко инструктор.

Бородулина сразу обступили водолазы. Бачок пошёл по рукам.

— Выходит, что я проиграл, — сказал кочегар Жуков, щёлкая по дну бачка чёрными пальцами. — В первый раз в жизни проиграл.

Да, бачок с „Орла“, — сказал инструктор… — Значит, искать „Орла“ надо у наших берегов, там, где нашёлся бачок.

— Поднимать водолаза! — крикнул он Пыльнову, а сам пошёл докладывать о находке капитану.

Когда Яцько вылез наконец из своего костюма на палубу „Камбалы“, ему первым делом показали бачок. Он прочёл надпись, свистнул и спросил:

— А что же тогда я нашёл?

— „Маргариту“, — сказал инструктор.

— Не „Маргариту“, а „Марго“, — поправил его капитан. — Её в девятнадцатом году англичане нагрузили снарядами и взорвали далеко в море, чтобы не оставлять большевикам боеприпасов. Я про неё давно слышал, да только не знал места, где она лежит. А вот теперь знаю.

— Да, не велика радость, — сказал Яцько, — она, товарищ капитан, никуда уж не годится, эта „Марго“. От неё одни корочки остались.

„Камбала“ возвращалась полным ходом к тому месту, где в высоких водорослях лежал старый буксир, найденный Пыльновым.

Здесь капитан приказал дать тихий ход и сбросить за корму хвост металлоискателя. Хвост опять потащился по грунту, и скоро на всю палубу прозвучал долгий, резкий звонок.

„Камбала“ остановилась.

На этот раз под воду спустились и Пыльнов и Яцько.

Навстречу им попались старые знакомые Пыльнова — полосатая щука, морской кот, который шлёпал себя по глазам покрышками, и морской петух с лазоревыми плавниками.

Водолазы прошли мимо буксира, пробрались через целую рощу водорослей и наконец увидели вдалеке неясные очертания большого судна.

Пыльнов шлёпнул товарища рукавицей по плечу и быстро зашагал по дну. Он был опытнее, чем Яцько, и двигался под водой свободнее.