Взяв у него вязаную шаль, она попыталась накинуть ее на плечи, но поморщилась, когда ее избитая спина дала о себе знать.

— Ну-ка, позвольте мне. — Он помог Изабель укутать спину и отступил назад. — Ну вот, так, похоже, теплее.

— Я не слабая. — Она снова повернулась к нему лицом. Ей хотелось убедить в этом его и себя тоже. Она пережила долгое путешествие и только теперь задумалась, чего будет стоить ей ее решение. — Я… я сильнее, чем кажусь.

— Конечно. Неопределенность и нервозность больше на пользу мне, чем вам.

— И какая вам от этого польза?

— Ну, например, та, что внимание миссис Макфедден почти полностью сосредоточено на вас, и это дает мне полную свободу делать то, что я хочу. Я могу носить непарные носки, оставлять открытыми окна или обедать, сидя на полу в относительной тишине.

— Вы мечтаете о таких вещах? — рассмеялась Изабель.

— А какой мужчина не мечтает? — возразил он с заразительным озорством в глазах.

— А забота миссис Макфедден?

— Гость всегда делает жизнь интереснее. Так что пользуйтесь этим! — Он хлопнул в ладоши.

От этого звука Изабель вздрогнула и испуганно попятилась — и мгновенно расстроилась, что ведет себя скорее как кролик, чем как женщина. Ее страх был просто осязаемым, и Дариус замер на месте.

— С моей стороны это глупо, — тихо сказал он и застыл в настороженной позе, напоминавшей стойку лесника, встретившегося с оленем. — Я виноват, Елена.

— Нет, конечно же, нет! — Изабель медленно подняла плечи. — Это… Со мной трудно. Ничего не случилось, и я… Ничего не случилось!

Дариус кивнул.

— Мистер Торн, — заговорила она, скрестив руки, — мне бы очень хотелось покинуть спальню, чтобы пообедать или прогуляться.

— Значит, покинете, — отозвался он. — Когда захотите, но ради меня, пожалуйста, подождите до утра. Вы не узница, Елена, и все же вы только вчера оказались у нас, и это чудо, что вы живы.

— Нет, не узница, — повторила она его слова, наслаждаясь их звучанием.

— Если позволите, у меня есть дело внизу в библиотеке, и на самом деле мне нужно уйти, пока…

— Что такое? — Голос миссис Макфедден загрохотал, как ржавые гвозди в сковороде. — У меня готова припарка для спины мадам, и лекарство не становится лучше от того, что я стою здесь в этом холодном коридоре!

Дариус мгновенно превратился в школьника, которого застали в неположенном месте, и Изабель почувствовала, что улыбается.

— Я как раз уходил, — сказал Дариус, направляясь к двери.

— Давно пора. — Экономка с подносом решительно вошла в комнату. — Как я могу что-то делать, когда вы постоянно путаетесь под ногами?

Подмигнув Изабель, Дариус поклонился и вышел.

— Миссис Макфедден, — вздохнула Изабель после его ухода, — прошу вас, будьте к нему снисходительнее.

— Я слишком много болтаю. — У миссис Макфедден покраснели щеки. — Он самый тактичный человек из всех, что я видела, и задумчивый, как поэт, хотя приходится напоминать ему о необходимости надевать в метель пальто. Но нас это не касается! Давайте взглянем на вашу спину…

Изабель, мужественно подчинившись заботам миссис Макфедден и радуясь обезболивающему воздействию припарки на ее синяки, не могла выбросить из головы лицо Дариуса и его уверенность в ее свободе.

«Я свободна… пока муж не найдет меня».

Вернувшись в библиотеку и усевшись за письменный стол, Дариус прижался лбом к холодной столешнице, и с его губ слетел недовольный стон.

У Елены была самая ранимая душа из всех, с кем он сталкивался, но в ней было и много такого, что объяснялось не только ее положением. Сила, промелькнувшая у нее в глазах, и короткие моменты спокойствия придавали ей еще больше привлекательности.

Елена Троянская.

Чрезвычайно подходящее имя для женщины такой удивительной красоты и не только. Выпрямившись, Дариус тяжело, протяжно выдохнул. Он выбрал для нее имя специально, как хирург выбирает скальпель, поскольку Елена Троянская была не просто красавица. Она еще была и женой ревнивого короля, а ее похищение привело к трагической Троянской войне.

Это хороший урок, который следует помнить. Потому что эта Елена — женщина, которую он намерен защищать, но, Господи, помоги ему, если он влюбится в нее.

— Как долго, по-вашему, на нем скакали? — Дариус поглаживал черную бархатную шею жеребца, восхищаясь крепким сложением и тем, как животное гордо вскидывало голову, словно пыталось избавиться от непрошеного прикосновения простого смертного.

— Слишком долго, — проворчал Хеймиш, снова наполняя бункер сеном. — Слишком быстро, слишком неистово и слишком долго. Это все, что я могу сказать, но если вы надеетесь узнать расстояние в милях — он не разговаривает.