В дверь конюшни падал утренний свет. Дариус стоял, прислонившись к неровной стене, и его дыхание образовывало перед ним облачка тумана в морозном воздухе — таком холодном, что у него болело в груди.

— Нога поправится? Я… пообещал леди, что вы приведете его в порядок.

— Уже пообещали? — Хеймиш с кривой улыбкой взглянул на него. — Есть другие обещания, о которых мне следует знать?

— Вы можете вылечить его? — оставив вопрос без ответа, поинтересовался Дариус.

— Я могу вылечить любое животное, которое еще не лишилось ног. Я перевязал его колени, и ему нужно отдыхать. Я собираюсь попробовать разогревать ему спину теплыми одеялами и мятной растиркой дважды в день, если он это позволит. Он обязательно поправится. Ему просто нужно время. Две или три недели бережного обращения, а потом я ослаблю режим. Если действовать слишком поспешно, это наверняка его погубит! Передайте это ей!

— Спасибо, Хеймиш. — Оставив конюха с его работой, Дариус направился к дому через маленький двор, но остановился, увидев в дверном проеме Елену, закутавшуюся от холода в коричневое шерстяное пальто. В теплой одежде и зеленом утреннем платье, которые были на ней, он угадал участие миссис Макфедден. Дариус улыбнулся при виде радости на лице Елены, когда она зашагала вперед, чтобы встретиться с ним посередине двора.

— Доброе утро, мистер Торн. — Ей удалось сделать шуточный реверанс. — Я вырвалась за границы больничной комнаты!

— Доброе утро, — ответил он. — Ваш страж знает, или я должен пытаться отвлечь ее, если вы свалитесь с ног?

— Она знает.

— И одобрила? — спросил он, подавив усмешку.

— Конечно, нет! — Елена поправила свой вязаный шарф. — У меня, мистер Торн, безусловно, строгое расписание, во избежание пневмонии и неминуемой смерти.

— Тогда нельзя зря тратить время! Самсон ждет вас. — Он подал ей руку и, ведя ее через грязный двор, обратил внимание, что на леди ее сапоги для верховой езды. — Хеймиш! — крикнул Дариус, когда они вошли в конюшню.

Конюх сердито поднял голову, но, когда увидел владелицу Самсона, выражение у него на лице из откровенно возмущенного вторжением мгновенно превратилось в ошеломленное.

— О-о… он… там, — хрипло пробормотал Хеймиш и снова исчез внизу.

Что за чудеса! Одна маленькая англичанка смутила его бесстрашного гиганта кучера.

Жеребец, пошатываясь, подошел к доскам, отгораживавшим его от хозяйки, и Елена, быстро и спокойно подойдя к нему, сняла перчатки и погладила нос и морду. Она прошептала ему ласковые утешающие слова, и громадный красавец, опустив голову, уткнулся ноздрями ей в волосы и прижался к ее шее.

— Самсон, дорогой мой, ну вот. Я здесь. Ты это сделал! Мы убежали, мой боец, мы убежали, — прошептала Елена.

Дариус старался не смотреть, но это был такой сокровенный и прекрасный момент, каких он в своей жизни не видел. Абсолютно темное животное и удивительно белокурая женщина представляли собой поразительную картину, а связь между ними была такой же реальной, как земля у него под ногами. Дариус заметил, что его главный конюх, смотревший поверх разделяющей стойла низкой перегородки, в равной степени очарован и потрясен.

Елена и Самсон смотрели друг другу в глаза, и Дариус отвернулся и, разглядывая колею от экипажа, задумался, нормально ли для мужчины ревновать к коню.

Наконец Елена снова повернулась к Дариусу, и в глазах у нее блестели непролитые слезы.

— Он скакал бы до самого моря, если бы я его попросила.

— Не сомневаюсь, — кивнул Дариус и подошел ближе к ней, но остался на разумном расстоянии от Самсона. Одно дело быть признанным одним-двумя животными и совсем другое — стать между преданным животным и его хозяйкой в момент их нежной встречи. — Хеймиш хорошо ухаживает за ним.

— Он достаточно окрепнет, чтобы можно было снова скакать на нем?

— Со временем. — Дариус оглянулся, надеясь получить подтверждение от Хеймиша, но упрямый шотландец отступил вверх по лестнице, где над конюшней находились его жилье и сеновал. — Это займет по крайней мере две или три недели. Он может быть готов и сейчас, но есть риск, что его повреждения останутся навсегда или станут еще хуже, и в итоге вы потеряете его.

— К сожалению, это слишком долго, — вздохнула она. — Слишком долго, но я не могу его потерять.

— Слишком долго? — Дариус пристально всмотрелся в нее. — Елена…

— Я не могу долго злоупотреблять вашим гостеприимством, мистер Торн. Это недопустимо, — перебила она его с явным беспокойством.

— Елена, вы не можете путешествовать бесцельно и в одиночку… — Дариус сделал глубокий вдох, старательно сохраняя спокойный тон. — Женщину проще выследить, если она путешествует одна. Существует вероятность, что люди обратят на нее внимание, поскольку это необычно, а при ваших изысканных манерах и необыкновенной красоте эта вероятность возрастает. Их заинтересует, где ваша горничная или почему у вас нет компаньонки, — и любой вопрос будет отмечать ваше передвижение, как рябь на пруду.