– Ладно, ладно, хватит твердить одно и то же, – буркнул Джимини. – Мы оба знаем все входы и выходы… – В его голосе вдруг зазвучала почти театральная любезность, когда он полушепотом спросил: – Чем могу помочь, офицер? Как законопослушный гражданин?

Ваймс осторожно вытащил из кармана горшочек. Он действительно был примерно размером с табакерку. Это странное несоответствие поразило Ваймса: в одном кармане он держал драгоценность, скорее всего – вместилище гоблинских соплей, а в другом – собственную маленькую табакерку. Вот будет потеха, если он их перепутает.

Джимини, несомненно, выдал себя, когда увидел горшочек, хотя ему, скорее всего, казалось, что нет. Есть небольшая разница между человеком, который скрывает свои чувства, и человеком, который дает понять, что скрывает свои чувства.

– Ладно, ладно, мистер Ваймс, вы правы. Не будем ходить вокруг да около, мы же старые стражники. Сдаюсь. Я знаю, что это, я недавно видел такую штуку, кстати говоря.

– И?

– Могу назвать вам имя, мистер Ваймс. А почему? Потому что он псих, продажная душа и вдобавок не местный. Зовут Стратфорд, ну или так он сам себя называет. Парень с ножом за пазухой, человек, которого никто не жаждет видеть в своем трактире, прямо скажу. Здесь он нечасто бывает, слава всем богам. Иной раз несколько месяцев пройдет, прежде чем он появится. Не знаю, где он живет, но сопливого сукина сына, с которым он водится, звать Тед Трепет, он служит у молодого лорда Ржава в Заусенце. Его светлость, говорят, крупно зарабатывает на табаке… – тут Джимини замолчал.

Ваймс, несомненно, истолковал это именно так, как хотел собеседник. Трактирщик намекал, что лорд Ржав что-то затевает, и наводил Ваймса на след, чтобы спасти собственную шкуру. Некоторые назвали бы этот поступок гнусным, но Джимини, в конце концов, был бывшим копом. Теперь он пытался найти для Ваймса другую жертву.

– Трепет, он парень простой. Если нужна помощь в каком-нибудь дельце, он охотно постоит на стреме или приберет кости. Когда он не бедокурит, то обычно клеит обои и разводит индюшек на ферме по дороге к Заусенцу. Мимо точно не пройдешь, там здорово воняет, потому что за птицей он совсем не смотрит. По-моему, у него не все дома.

Ваймс ухватился за подсказку.

– Табак?.. Да, мистер Джимини, кажется, здесь у вас пахнет табаком сильнее, чем можно ожидать, и, разумеется, как полицейский я должен в этом разобраться… когда время позволит, – он подмигнул, и Джимини многозначительно кивнул.

Атмосфера слегка разрядилась, и трактирщик сказал:

– Иногда по вечерам ребята приносят сюда бочонок-другой, а потом забирают. Да, конечно, я знаю, что это за табак, но ничего дурного не вижу. И раз уж мы так хорошо друг друга понимаем, мистер Ваймс… я здесь всего три года. Я в курсе, что несколько лет назад тут была какая-то заварушка – может быть, действительно пришибли парочку гоблинов. Но я не спрашивал, не мое дело. Не знаю зачем, не знаю кто – понимаете?

Ваймс заметил, что Джимини взмок как мышь.

Бывают времена, когда требования простой и общепринятой благопристойности отступают во имя высшей цели. Поэтому Ваймс просто улыбнулся и сказал:

– Однажды, мистер Джимини, я приведу сюда одну даму. Думаю, ей будет интересно посмотреть ваше заведение.

Джимини был озадачен, но у него хватило такта ответить:

– Буду с нетерпением ждать, ваша светлость.

– А хочу я сказать вот что, – продолжал Ваймс. – Если в пабе по-прежнему будет висеть голова гоблина, когда я загляну сюда в следующий раз, здесь случится таинственный пожар, ясно? Несомненно, ты не желаешь ссориться с молодым лордом Ржавом и его приятелями, потому что всегда следует ладить с вышестоящими. Я это прекрасно понимаю. А потому по-дружески намекну, что не в твоих интересах делать командора Ваймса своим врагом. Говорю тебе как стражник стражнику.

Джимини, с наигранной бодростью, произнес голосом, источавшим сироп и масло:

– Никто и никогда не говорил, что констебль Джимини не знает, откуда ветер дует. Раз уж вы были так любезны и посетили мое скромное заведение, то, похоже, ветер начал дуть со стороны Ваймса.

Поднимая крышку погреба, Ваймс сказал:

– Я тоже так думаю, мистер Джимини, честное слово. И если ваш флюгер решит повернуться не в ту сторону, я ему, черт возьми, голову оторву.

Джимини неуверенно улыбнулся.

– А вы вправе здесь что-нибудь предпринимать, командор?

Тут же его подтянули за ворот почти вплотную, глаза в глаза. Ваймс произнес:

– Рискни – и узнаешь.

Чувствуя изрядное оживление после разговора, Ваймс зарысил по тропке, которая вела на холм, и увидел мисс Бидл и Слезы Гриба у дверей домика. Они собирали яблоки и наполнили уже несколько корзин. Ваймсу показалось, что Слезы Гриба улыбнулась, когда увидела его. Впрочем, трудно было сказать наверняка. По лицам гоблинов читать трудно.

Он вернул горшочек в обмен на фотографию и невольно заметил – потому что привык замечать всё, – что оба они тайком, не желая обидеть друг друга, проверили свои сокровища. Ваймс расслышал, как мисс Бидл подавила облегченный вздох.

– Вы нашли убийцу? – спросила она, взволнованно подаваясь вперед, но тут же повернулась к девочке: – Ступай в дом, милая, а я пока поговорю с командором Ваймсом.

– Хорошо, мисс Бидл, я пойду в дом, как вы велите.

Вот опять, слова, извлеченные из ящичков, которые открывались и закрывались по первому требованию. Девочка исчезла в доме, и Ваймс сказал: