— Мне пришлось помочь Коулу ночью. Я услышал крики наверху и пошел посмотреть, все ли с тобой в порядке. Тебя не было. А он остался один на один вот с этим. — Кэм выглядел настолько разочарованным во мне, что дальше некуда. И это разочарование как будто бесило его еще больше. — Тебе должно быть адски стыдно.

Дар речи покинул меня.

Я почувствовала, как внутри закипают слезы, и загнала их поглубже, не желая показывать, что он может заставить меня плакать. Его резкие слова пронеслись в моей голове, словно бумеранг, и мне требовалось время, чтобы прийти в себя и решить, как реагировать.

Первая моя мысль была о Коуле.

Что Кэм имел в виду?

Страх и дремлющая ярость разгорались во мне.

Кэм может думать обо мне что заблагорассудится. Он уже неоднократно выказывал большую ловкость в поспешных выводах и смешивании меня с грязью. Как бы меня к нему ни влекло, я знала без тени сомнения, что с этим человеком мне никогда не будет хорошо. Слишком запросто он причиняет боль.

И ответа он не получит — не заслужил.

Я отвернулась со спокойным достоинством — или тем, что полагала таковым, — но Кэм не позволил мне даже этого.

Крепкая ладонь сдавила мое плечо, и он развернул меня к себе. Кровь отлила от моего лица — агрессивное принуждение разбередило память.

— Никчемная маленькая сучка, отдай сейчас же! — Отец схватил меня за плечо крепкими пальцами, всегда оставлявшими синяки, и подтащил к себе, вырывая из моей руки пульт телевизора.

Я застыла в ужасе, ожидая следующего удара.

— Вечно путаешься под ногами, мать твою! — Воняя пивным перегаром, он наклонился к моему лицу, весь красный от алкоголя и злости. Его глаза горели. — И неча на меня так зырить! — Рука поднялась — я вся сжалась, а мочевой пузырь с перепугу не удержал свое — и отец наотмашь ударил меня по лицу, швырнув на пол. Моя щека полыхала жаркой алой болью, отдающей в нос и глаза, трусы намокли. — Убирайся с глаз моих, пока я с тебя шкуру не содрал.

Я всхлипнула, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть сквозь слезы.

— Вставай! — Он пошел ко мне, а я поползла от него по полу…

— Пусти меня, — в панике прошептала я. — Пожалуйста, пусти.

Кэм немедленно убрал руку с моего плеча.

— Джо?

Я помотала головой, с трудом фокусируя взгляд на нем, и увидела, что он тоже побледнел. Отвращение исчезло из его глаз, сменившись участием и тревогой.

— Джо, я не собираюсь тебя обижать.

Я слабо усмехнулась: что-то поздновато.

— Держись от меня подальше, Кэм, — пошатнувшись, выдавила я, и на этот раз, когда я повернулась, чтобы уйти, он не стал мне препятствовать.

Коула я обнаружила в коридоре, и по нескрываемой злости на его мальчишеском лице я поняла, что он слышал каждое слово обличительной речи Кэма. Коул сокрушенно покачал головой, сжимая кулаки.

— Прости, мне так жаль, — сказал брат, когда я закрыла за собой дверь. — Он помог с мамой, а потом… спросил про мою работу, мой комикс. Я дурак. Я думал, он клевый. Мне правда страшно жаль, Джо.

Я прислонилась спиной к двери, все еще трясясь. У меня появились вопросы, однако я не была уверена, что хочу услышать ответы на них.

— Почему ты его впустил?

Коул тяжело вздохнул и запустил пальцы в волосы:

— Я приехал домой поздно и, наверное, ее разбудил. Она была не в духе, начала орать, и я не мог ее заткнуть. А потом я услышал, как барабанят в дверь и Кэм позвал тебя по имени. Он бы перебудил весь дом, так что я открыл, чтобы посмотреть, кого там принесло.

Я стиснула зубы. Кэм знает про маму.

Может ли моя жизнь стать еще дерьмовее?

— Ну что ж, теперь он знает обо мне все.

Видимо, припомнив подслушанные оскорбления, Коул мстительно сощурился:

— Ни хрена он не знает.

— За языком следи.

Коул молча смотрел на меня, а я искала следы побоев на его лице. Вот эта краснота на скуле — оно или просто свет так падает? Мрачные предчувствия сдавили мне грудь.

— Он говорит… — давила я из себя слова, ломая трясущиеся пальцы, — он говорит, она тебя била.

— Да ерунда, — пожал плечами Коул.

Он пожал плечами, и мой мир опасно накренился.

— Мама тебя била? Она била тебя и раньше?

Едкие злые слезы выступили в уголках моих глаз, и Коул это заметил.

На этот раз его губы чуть дрогнули.

— Просто пощечины, Джо. Ничего, с чем я не мог бы справиться.

Борясь с тошнотой, я обхватила себя руками, из-под стиснутых век полились слезы.

Нет. Нет! НЕТ!

Я всхлипнула и снова прислонилась к двери.